В животе и без того обиженно урчало, а если бы она ещё и запахи ощущала, голод мог бы стать совершенно невыносимым.
Издав вздох полный вселенской скорби, осёл потянулся к деревянному корыту с водой.
Вспомнив крылатое выражение об ответственности за приручённых, Платина бросила в кормушку охапку всё той же рисовой соломы.
Вряд ли животное пришло в восторг от подобного угощения, но Ия чувствовала себя всё хуже, и ей становилось уже самой до себя.
Нашарив за пазухой завёрнутые в тряпочку монетки, она направилась к стоявшим прямо под открытым небом столам.
— Эй, парень! — внезапно раздалось у неё за спиной. — Постой-ка! А ну стой, тебе говорю!
Стирая с кончика носа очередную каплю, девушка обернулась, увидев тощего, плюгавого мужичонку в грязной, густо усыпанной заплатами одежонке.
— Чего надо? — хмуро прогнусавила она, не ожидая ничего хорошего.
— Ты у нас уже останавливался? — полувопросительно, полуутвердительно сказал собеседник, подозрительно щуря маленькие глазки, окружённые густой сетью морщин. — С тем стариком, что сына в монастырь Голи вёз.
Сердце путешественницы между мирами ёкнуло. Случилось именно то, чего она так опасалась. Её разоблачили! Или ещё нет?
— Я здесь в первый раз, — удивительно, но заложенный нос позволял ей говорить гораздо спокойнее. — С хозяином в Букасо едем.
— Нет, — возразил мужичонка, но уже не столь уверенно. — Я тебя помню.
— Да мне без разницы, чего там тебе привиделось, — с самым равнодушным видом отмахнулась Платина.
— Вон и кафтан тот же, — продолжал упорствовать собеседник.
— Это мой кафтан! — огрызнулась Ия. — И я не знаю, где ты его видел!
— А ты чего кричишь, сопляк? — внезапно резко сменил тему мужичонка. — Совсем стыд потерял?!
Неловко размахнувшись, он шагнул к приёмной дочери бывшего начальника уезда.
Девушка попятилась, с тоской понимая, что старый мозгляк явно напрашивается на драку. Вот только Платина чувствовала, что в нынешнем состоянии боец из неё никакой, но отступать не собиралась, крепко сжав кулаки и приняв псевдобоксёрскую стойку с согнутыми в локтях руками и сжатыми кулаками.
Неизвестно, сцепились бы они в схватке, или вредный мужичонка ограничился бы только угрозами, но вмешался владелец заведения.
Пробегая мимо с подносом, он зло гаркнул:
— Отстань от мальчишки, Дуда! Иди накорми ослов наших гостей. Живее шевелись!
Тут же оставив Ию в покое, неприятный собеседник низко поклонился, угодливо улыбаясь.
— Да, хозяин. Сейчас, хозяин. Уже иду.
Выпрямившись, он зло зыркнул на девушку, процедив сквозь стиснутые зубы:
— Ты у меня ещё получишь, щенок!
И прихрамывая, направился к навесу, где скучали мул с ишаком.
А Платина, смахнув пот со лба, тяжело плюхнулась на вкопанную в землю лавку. Внезапно накатила такая слабость, что захотелось просто лечь и закрыть глаза. Но сначала нужно поесть и только потом думать, что делать дальше.
— Ты — Кастен? — раздался над ухом громкий голос.
Встрепенувшись, Ия увидела владельца заведения и настороженно кивнула.
— Господин Мадуро сказал, чтобы ты спал в фургоне.
Она посмотрела в сторону стола для благородных мужей, где младший брат губернатора выпивал со своим новым знакомым.
Видимо, почувствовав её взгляд, молодой человек глянул на девушку и кивнул.
— Спасибо, что предупредил, почтенный, — гнусавым голосом поблагодарила она, вытирая нос, и попросила: — Мне бы поесть.
Окинув её критическим взглядом, собеседник поинтересовался:
— А деньги у тебя есть, или твой господин платить будет?
Вспомнив его недавние слова, Ия усмехнулась.
— На бутылку водки и миску супа из жирной свинины хватит.
— Тогда жена сейчас принесёт, — пообещал хозяин харчевни.
Долго ждать не пришлось. Очень скоро у стола остановилась женщина средних лет с хмурым, неулыбчивым лицом, держа в руках поднос с посудой.
— Ты, что ли слуга господина с фургоном? — на всякий случай осведомилась она и, получив утвердительный ответ, поставила перед девушкой плошку с горстью варёного риса, глубокую миску, где исходил ароматным паром горячий суп и плавала деревянная ложка, привычного вида глиняную бутылку грамм на семьсот и маленький фарфоровый стаканчик.
— Спасибо почтенная, — поблагодарила Платина, но прежде чем собеседница успела уйти, призывно подняла руку. — Подожди немного.
— Это ещё зачем? — насторожилась подавальщица. — Ещё что-нибудь хочешь?
— Нет, нет, — поспешила успокоить её Ия. — То есть да. У тебя тёплого одеяла не найдётся? Только на ночь. Я заплачу.
— Одеяла? — недоверчиво переспросила женщина.
— Ну да, — подтвердила приёмная дочь бывшего начальника уезда, пояснив. — Знобит меня что-то. Ты не сомневайся, я утром верну.
— Лян! — после короткого молчания озвучила цену супруга владельца заведения. — И деньги сразу.
— Как только принесёшь одеяло, — пообещала девушка.
Вытащив из узкого горлышка пузатой глиняной бутыли матерчатую пробку, она наполнила крошечную рюмку мутноватой жидкостью, чей резкий, сивушный запах пробивался даже сквозь опухший, заложенный нос.
