Пригнувшись, Платина прошла на покрытый зелёной травкой и упавшими листьями пятачок, где, сняв корзину, поморщилась, потирая натруженные плечи.
Подкрепившись соевым творогом и рисом, сняла и расстелила кафтан, одела куртку, свитер, положила вместо подушки котомку и не в силах больше бороться со сном легла, заснув, кажется, ещё до того, как смежила веки.
Разбудило её зудевшее от комариных укусов лицо и доносившиеся со стороны моста голоса. Едва она со стоном села, как воздух вокруг зазвенел от летающих кровососов, недовольных тем, что их оторвали от обильной трапезы.
С трудом удержавшись от того, чтобы начать раздирать ногтями саднящую кожу, Ия пошла к реке.
От холодной воды немного полегчало. Даже появилось желание ополоснуться целиком, благо вокруг никого невидно, а голоса стали постепенно удаляться. Но тут же накатил кашель, и заболело горло. Подумав, девушка решила пока воздержаться от купания.
Доев творог, переоделась в кафтан и двинулась к дороге. Не доходя тридцать метров, заметила на том берегу выезжавший на мост потрёпанный фургон и, пригнувшись, сбросила с плеч корзину, прячась за разросшимся лопухом.
Молодой, тощий слуга в застиранной, покрытой заплатами куртке, печально глядя себе под ноги, вёл под уздцы старого, облезлого осла.
Дождавшись, когда они скроются из вида, Платина наконец-то выбралась на дорогу.
Судя по положению солнца, спала она вряд ли больше часа, но даже столь короткий отдых помог восстановить силы, и Ия уже не чувствовала себя такой разбитой.
Ближе к вечеру она спустилась в долину, рассечённую квадратами рисовых полей. Вдали на склоне виднелись окружённые невысоким каменным забором постройки большого селения.
Кряжистый крестьянин лет сорока с короткой, всклокоченной бородой и нескладный подросток лет тринадцати, стоя по колено в грязи, широкими мотыгами поправляли русло наполненного водой ручья или канала.
— Эй, почтенный! — окликнула его переодетая девушка.
— Чего тебе? — не слишком любезно отозвался селянин, вытирая со лба трудовой пот тыльной стороной широкой, как лопата, потемневшей от земли ладони.
— Не подскажешь, что это за деревня? — спросила Платина.
— Почему не подсказать, — усмехнулся собеседник. — Тучёв.
— А постоялый двор или хотя бы харчевня тут есть? — продолжила расспрашивать Ия.
— Как не быть, — ухмылка мужика сделалась ещё ехиднее, и он указал негнущимся, заскорузлым пальцем. — Вон видишь, жердь торчит с пучком соломы. Или не разглядел сослепу.
Подобными шестами обозначали своё положение места, где можно поесть и переночевать. Пришелица из иного мира уже слышала об этом, но то ли от волнения, то ли от усталости совсем забыла.
— Да я туда и не смотрел, — смутилась она, мысленно сетуя на свою невнимательность. — Спасибо, почтенный.
— Не за что, — кивнул собеседник, вновь берясь за мотыгу. — Гушак рад будет. У него нынешний год постояльцев небогато.
— Спасибо, почтенный, — поклонившись ещё раз, поблагодарила переодетая девушка, кстати вспомнив, случайно услышанную в каком-то старом фильме фразу, как нельзя лучше подходящую к её ситуации: «Вежливость — лучшее оружие вора».
Ещё на подходе она заметила гостеприимно распахнутые ворота в высокой каменной ограде, за которой располагался обширный двор, где местами сквозь плотно утоптанную землю уже пробивалась молодая травка.
— Чего тебе надо, парень? — донёсшийся откуда-то голос заставил гостью вздрогнуть.
Возле невысокого, притулившегося к забору строения стоял пожилой мужчина в добротной, но поношенной одежде и держал в руке связку ключей.
— Поесть и переночевать, — коротко поклонившись, ответила Ия.
— Тогда пойдём, — широко улыбаясь, сделал приглашающий жест собеседник. — Здесь ты найдёшь всё, что нужно. Если, конечно, у тебя есть чем заплатить.
— Не беспокойся, почтенный, — заверила беглая преступница. — Бесплатно меня кормить не придётся.
— Бесплатно никто и не будет! — рассмеялся мужчина. — У меня все всегда платят.
Поднявшись по короткой каменной лестнице, они вошли в просторный зал с уже заметными следами запустения.
Несмотря на сумерки, тут горел всего один тусклый светильник, создавая в помещении какую-то давящую, тревожную атмосферу.
Пять больших столов из семи стояли у дальней стены с лежащими поверх перевёрнутыми табуретками.
Даже при столь скудном освещении девушка заметила кое-где пыль, особенно бросавшуюся в глаза наверху стен у потолка, на поддерживавших его столбах и на перилах лестницы, ведущей на короткую галерею второго этажа. Да и пол в зале тоже не блистал чистотой, хотя, судя по грязным разводам, его недавно мыли.
В царившей вокруг тишине слышался отчётливый стрекот цикад, какие-то скрипы и шорохи старого деревянного здания да тихие голоса, доносившиеся, кажется, с кухни.
«Совсем как в каком-нибудь ужастике про заколдованный замок или заброшенную тюрьму для сумасшедших», — почему-то подумала Платина.
— Проходи, проходи, — суетился хозяин постоялого двора, провожая гостя к стоявшему у окна столу. — Мясо будешь? Есть свининка. Свежая.
Ия нервно сглотнула слюну, но вспомнив, сколько оно может стоить, печально вздохнула.
