– Мне об этом неизвестно, но ведь Брайтон – большая деревня. Пора бы тебе уже объясниться, Рэймонд. Что, во имя священной вагины, здесь происходит?
Леннокс делает глубокий вдох, прикусывая нижнюю губу, потом начинает все рассказывать Джорджу. Начиная с туннеля, он переходит к Ральфу Тренчу и приемным детям, не упоминая об участии Миллисенты. Его напарник терпеливо слушает, только изредка прерывая его, чтобы вникнуть в детали. Леннокс понимает, почему он был таким хорошим копом. У него есть дар не мешать людям, которые хотят выговориться.
В конце его рассказа Джордж долго не может выбрать между джином с тоником и "Гиннессом". Наконец, делает большой глоток последнего. Опускает стакан на стол.
– Наконец-то я понял, почему ты столько лет делал то, что делал, – говорит он Ленноксу, слизывая пену с верхней губы. – Ты ведь всю свою жизнь искал этих педофилов и вдруг наткнулся на одного из них здесь, в Брайтоне.
– Просто совпадение.
– Скорее всего, да, но очень странное.
Леннокс пожимает плечами.
– Совпадение ли нет, это очень серьезная фигня. И к бабке не ходи, Кардингуорт по-любому замешан в чем-то ужасном.
– Ты даже не можешь связать его с этим туннелем в Эдинбурге, Рэй, а это было почти сорок лет назад, а теперь ты считаешь, что он во всем этом замешан здесь, в Сассексе… Как-то это уж слишком, – Джордж смотрит на своего партнера, который тяжело дышит. – Ты в порядке, Рэймонд?
– Да, – и он начинает рассказывать Джорджу о Томасе Миллингтоне и Маршалле Дилейни. – Этих детей просто не существует. Их как бы вообще не было, – и он переводит дыхание и трет глаза.
– Боже мой, Рэй, я знаю, что это хреновое дело, но ты ведь и похуже видал.
– Знаю... просто с тех пор, как я ушел из полиции, меня опять накрывать стало, – говорит он. То, что случилось с Томасом и Маршаллом, было самым настоящим злом. И его сильно придавило. Когда одиннадцатилетний пацан подвергается такому насилию, как Лес, это ужасно, но судьба этих детей, исчезнувших с лица земли, никем не оплакиваемых, находится на другом уровне экзистенциальной жестокости. Он снова вспоминает тот репортаж по телеку, который недавно смотрел краем глаза.
Джордж внезапно сует в руки Ленноксу телефон. На экране фотка солнечного пляжа.
– Что это?
– Тенерифе. Тебе надо взбодриться, Рэй. Зимнее солнце. У друга там есть квартира, которая сейчас пустует. Лететь всего четыре часа. Ты и эта, как там ее, я и некая дама... – Его партнер поднимает к губам стакан с джином и тоником, а на телефон в руке Леннокса приходит сообщение. Оно от Полли:
Он облегченно смеется, передавая Джорджу телефон.
– Похоже, эти совещания с администрацией проходят успешно.
– О, какой ужас, – смеется Джордж, изображая стыд, и убирает телефон во внутренний карман пиджака.
Леннокс весело качает головой, воодушевленный тем, что ему внезапно становится легче. Джорджу явно удалось пробудить в управляющей домом престарелых "Роуз Гарден" ту сторону характера, которую он никогда не замечал. Он давно подозревал, что его старший товарищ обладает глубокими знаниями, которые ему недоступны. Оказалось, что это и на женщин распространяется.
Джордж делает еще один большой глоток своего джина с тоником.
– И что это еще за
– Похоже, что ты хорошенько порешь эту кобылу, приятель, – смеется Леннокс, радостно возвращаясь к себе прежнему. – Полагаю, мне поднадоело, что меня не понимают.
– Нас всех не понимают, Рэй. Конечно, ты же в курсе, что это одно из немногих достояний, которые у нас остались, – и Джордж снова поднимает свой "Гиннесс". – наша последняя частичка свободы. Как там твоя новая дама сердца? Как думаешь, ей понравится идея провести недельку на солнечном Тенерифе?
