Позвони мне. Большой контракт с тем ужасным торговым центром, ну ты помнишь, как раз выходит на тендер. Мне настоятельно рекомендовали срочно подать заявку. Все зашибись. Ну, если не считать этого хренова гриппа.
Кармел:
Нам обязательно надо поговорить. Это срочно.
Том Трэйси:
Ты как, приятель?
Он заходит в один из альбомов в разделе фотографий на телефоне и просматривает череду лиц, которые он должен был бы стереть. Почему он их сохранил, хотя никогда не смотрит? Это все женщины, которых он любил. Просматривая фотографии, он вспоминает о жертвах, которые они принесли, и своих собственных недостатках, восстанавливая в памяти обрывочный рассказ. От Пенни к Катрионе, от Труди к Кармел... но, к его внезапному ужасу, в ленте появляется лицо Кардингуорта…
Потом другие: педофилы из реестра преступников на сексуальной почве, все с этими мерзкими, провоцирующими улыбками. Он моргает и видит, как два лица выделяются среди остальных...
...мимолетный образ двух исчадий ада, искаженный и демонический, что-то он может в них уловить, но этого недостаточно. Его прошибает пот, будто бы внутри то-то вскипает...
...он прокручивает назад, а сердце бешено колотится, но это снова Пенни-Катриона-Труди-Кармел…
...затем, как только он начинает думать, что его чувства приходят в норму, фотографии снова меняются с внезапно жестокостью: на них возникают Бритни Хэмил, затем Хейзел Ллойд, Валентина Росси, Крейг Коннор, Тианна Хинтон, некоторых из этих детей он спас, а других не смог... и наконец, самый отвратительный из них, этот подлый детоубийца, мерзкий мистер Кондитер насмешливо ухмыляется ему в ответ.
Телефон выскальзывает у него из рук, ударяется о край кровати и отлетает на деревянный пол. На экране появляется большая трещина, и Рэю Ленноксу хочется заплакать. Вместо этого он наблюдает, как устройство начинает звенеть, вибрируя, как лежащее на спине, умирающее насекомое. Он медленно, с трудом опускается на колени, чтобы посмотреть на него, и в красных с похмелья глазах все расплывается. От этого движения в ранах на ногах начинает пульсировать боль, и он медленно возвращается на кровать, поднимая телефон, который прекращает звонить.
Когда Леннокс подходит к окну, раздается долгий громкий скрип, и он не уверен, что это пол, а не его кости. Отбрасывая в сторону эти мысли, он дрожащей рукой поднимает жалюзи. Солнце робко выглядывает из-за клубящихся черных туч, который надвигаются со стороны Ла-Манша так угрожающе, что он почти решает лечь обратно в постель.
Эта ночь стала мучительным кошмаром. Алкоголь и кокаин так возбудили его воспаленный разум, что он долго терзал искалеченное, покрытое шрамами тело. Трижды он резко подскакивал в темноте, набирая сначала Гиллмана, потом Нотмана, но оба раза безрезультатно. Наконец, уже перед рассветом он забылся в беспамятстве.
Когда он берет телефон, его затуманенный мозг сопротивляется даже простым попыткам выработать хоть какой-то план. Необходимо срочно попасть в Эдинбург и повидаться с Гиллманом, но Джордж оставил еще одно сообщение, которое он не может разобрать из-за разбитого экрана. Не в силах заставить себя готовить завтрак, он бегло осматривает квартиру и обнаруживает, что Стюарта нет дома – вероятно, трахает кого-то из постоянных членов своей богемной компании. Леннокс осторожно снимает одну из повязок. Место, где пересажена кожа на бедре, выглядит как зловещий портал в ад. Он ковыляет в ванную, чтобы сменить повязку.
Это занимает целую вечность, и когда он возвращается в гостиную, то видит Стюарта в носках, который переобувается из мокрых туфель в ботинки на резиновой подошве.
– Чертов дождь…
– Стю, я так рад тебя видеть...
