Resolution полностью

Похитители хранят молчание, как и Рэй Леннокс. Он чувствует, что это спокойствие дает ему некое неожиданное преимущество, ощущая их нервозность и неуверенность от того, как непринужденно он себя ведет. Его затуманенный взгляд переходит с трясущейся жертвы СДВГ рядом с ним, маскирующей свое взвинченное состояние под заносчивым видом боксера, на второго мужика, молчание которого, несмотря на нелепую прическу, кажется зловещим и угрожающим. Леннокс знает, на что он способен. Начинает думать об их слабых местах, о том, как им можно нанести наибольший урон: на ум приходят глаза, зубы, гениталии и коленные чашечки. Думает о том, как они сами здесь оказались. Никто не садится в такую машину, если только он чего-то не потерял. А что они потеряли? И что еще они боятся потерять?

Что бы ни случилось, крайне важно заставить их ответить на этот вопрос.

Он запрокидывает голову и издает долгий, издевательский смешок. Боковым зрением он видит, как оба настораживаются.

– Что там с ним такое? – Боксер пытается не обращать на это внимания, что лишь подчеркивает, что ему не по себе.

– Завали, гад, – скалится Косичка, и все же, несмотря на эту внешнюю невозмутимость, его рука на руле побелела, если не считать татуировки в виде темно-красной розы.

Голова Леннокса врезается в лицо боксера. Его похититель отворачивается как раз вовремя, принимая удар на скулу, а не в нос, а ботинок Леннокса летит в затылок Косичке, который блокирует удар плечом, заставляя машину с визгом остановиться на обочине.

Боксер отвечает Ленноксу серией ударов, а Косичка, схватив черный капюшон, наклоняется и натягивает его на голову пленника. Леннокс, голова которого кружится во тьме, а мышцы шеи сейчас вот-вот разорвутся от напряжения, прекращает борьбу, но не без слабого удовлетворения от того, что полученные им удары были скорее раздражающими, чем сокрушительными.

– Ты чертов придурок, – рычит Боксер, нанося ему еще один точный, короткий удар в лицо.

Леннокс даже не успевает усмехнуться над собственной самоуверенностью, как из глаз у него сыплются искры, и все вокруг плывет. Его голова пульсирует от боли во мраке. Он пытается успокоить дыхание, снаружи наступает напряженное молчание, а машина снова начинает движение.

Вы шли рядом с Лесом Броуди, толкая перед собой велики. Слышался только звук крутящихся колес. А впереди ничего: полный мрак. Затем ты оглянулся назад, в такую же темноту, и понял, что достиг той самой точки в туннеле. Тебе было страшно, и ты окликнул Леса, чтобы убедиться, что он еще рядом. Затем прямо перед вами зажегся фонарик, и в его свете вы увидели это демоническое лицо, омерзительную маску клоуна. Расширенные и блестящие от похоти глаза, сжатые развратные губы.

Как такое можно забыть? Это был человек из твоих снов...

От этих воспоминаний его тело сотрясают конвульсии. Сквозь капюшон он старается втянуть побольше воздуха, пытаясь не паниковать. Гадает, куда они направляются, следя поворотами и остановками на светофорах, а затем решает, что знает пункт назначения, и расслабляется, погружаясь в странно успокаивающий страх.

Вот ты где оказался. Здесь ты и был всегда, с самого начала. Задолго до того, как увидел в том винном баре Кардингуорта.

Да, Рэймонд. Мы движемся навстречу друг другу. Мы должны положить этому конец. От того туннеля в Эдинбурге до...

– Приехали, – объявляет Косичка, выводя машину из того, что кажется крутым поворотом на какой-то съезд с главной дороги, и проезжая, судя по двойному стуку шин, через двое раздвижных металлических ворот. Они останавливаются. – Теперь ори, сколько хочешь.

Он слышит, как Боксер выходит из машины, а потом снова тянется внутрь, чтобы снять с него капюшон. Еще до того, как ослепительный свет обжигает глаза Леннокса, он понимает, где находится. И снова Боксер, обойдя машину и открыв дверцу, хватает его за волосы, чтобы вытащить из машины. На этот раз, встав на ноги, Леннокс наклоняется, несмотря на боль, и безумным взглядом смотрит ему в глаза, улыбаясь и поджимая губы.

– Давай, ты, подстилка педофильская. Ну же, врежь мне. Или от меня хочешь получить, тварь, насильник хренов?

– Ах ты ублюдок...

– Вот на кого вы работаете, – И оба похитителя отшатываются от оскаленной ухмылки Рэя Леннокса. – на проклятого педофила, убивающего детей!