— Как ваш директор, я полагаю, что и вы, члены вверенной мне корпорации, перед лицом своей совести и всей общественности можете подтвердить, что в нашем учебном заведении юношество воспитывается в подлинно национальном духе, как того требует государство и школьный устав. С чистой совестью можем мы сказать, что в классах и в отрядах Глинковской молодежи очищается и укрепляется национальный дух. Но вспомним, господа преподаватели, чего требует от нас словацкое христианское государство, чего требует от нас школьный устав. Они требуют воспитания юношества в христианском духе — подчеркиваю, в духе христианства! — а уж после этого, на втором месте — в национальном духе. В нашей иерархии, на лестнице ценностей в христианском государстве первое место принадлежит христианской католической церкви. И если я, директор, и вы все, преподаватели, поставим перед лицом нашей совести вопрос — все ли мы сделали, что было в наших силах и возможностях, для того чтобы дать нашим ученикам христианское воспитание, — то по совести мы не сможем сказать «да». Мы не все сделали. Мы недостаточно заботливо сеяли в душах юношества семена христианства. За примером недалеко ходить. Стоило в этом году один-единственный раз не установить педагогического надзора в храме божием, как получилось… Вам известно, что получилось. Со страхом — именно со страхом! — смотрел я на пустые скамьи во время гимназических богослужений. Видя, что за ними не смотрят, городские ученики не пришли, разбежались кто куда. Давайте спросим: куда убежали наши ученики? Да, дорогие педагоги, они попрятались от нас! А иногородние ученики, которых в гимназии большинство? Что делают они сейчас, в весеннее время? В поездах, на дорогах, по деревням, по корчмам — да, да, и по корчмам! — они слушают вредоносные речи, они подвергаются воздействию безнравственных идей, они пятнают грехом свои восприимчивые души! Вооружили ли мы — я спрашиваю себя и вас, господа преподаватели, — вооружили ли мы богом нам вверенную молодежь в достаточной степени против греха и безнравственности? Со всей добросовестностью, какую естественно ожидать от воспитателя, мы должны признаться: нет, не вооружили.
Тишина становилась все гуще, словно директор постепенно выкачивал из учительской воздух, а из голов присутствующих — мысли. Никогда еще директор не ратовал так за христианский и национальный дух; апломб его явно рос. До сих пор он как-то соглашался с женой и ее родственниками-мясниками, что возня его с исконно словацкими корнями — дело маленькое. И вдруг этот скромный, мягкотелый филолог превратился в строгого директора. Сейчас он говорил связно и без запинки. И совсем ошеломил учителей тем, что заговорил вдруг — как официальные богословы — о иерархии ценностей.
— Да, — сам себе подтвердил директор, видя, что произвел сильное впечатление. — Да, мы обязаны возвести плотину против напора безнравственности и испорченности. Да, мы обязаны высоко поднять в глазах юношества христианские, национальные идеалы, и хотя я всего лишь мирянин, но как директор, — Бело Коваль будто извинялся перед духовными отцами за свою власть, а когда повернулся к подчиненным, снова заговорил тоном человека, сознающего свою власть над ними, — как директор я много размышлял в эти праздники. Бог внушил мне мысль, что наиболее эффективным средством для поддержания в молодежи христианского духа будут духовные упражнения, экзерциции. До сих пор экзерциции не введены в обязательную программу. Однако я как директор учебного заведения, которое до сих пор во всем являло образец, думаю, что и здесь мы можем показать пример. Я уверен в этом. Поэтому я попросил достопочтенных отцов из ордена дона Боско обдумать вместе с нами и подготовить это нововведение. Не сомневаюсь, что вы все, преподаватели вверенной мне гимназии, охотно предоставите себя в распоряжение достопочтенных отцов, которые и будут руководить душеспасительными упражнениями в духе христианства.
Когда Бело Коваль закончил свою речь, оба монаха и оба белых священника (в присутствии монашествующих собратьев они изобразили на лицах смирение) склонили головы, давая понять учителям, что наступило время для внутреннего сосредоточения, как то делается в монастырях. И вслед за ними все, пристыженные, склонили головы.
— Господь толп людских ниспослал нам дни гнева и дни испытаний, — благочестиво вздохнул один из салесианских братьев, намекая на последние международные события.
