Порадовать хотели друг друга, но только окончательно добили. Пошли обратно. Перед домом, где жил Менкина, подали руки, и тогда подошла к ним та самая женщина. Насмешливо оглядела их. Лашут и Менкина опешили. Видимо, сам Лашут не рассчитывал, что она заговорит с ними. Менкина смотрел на нее с нескрываемым удовольствием. У женщины было красивое, веснушками обрызганное лицо — смуглое яичко, буйные медные волосы кольцами падали ей на плечи, и в глазах искрились огневые искорки.
— Ну как, потолковали? — проговорила она, посмеиваясь над их мрачной задумчивостью.
— Потолковали, — трагическим тоном ответил Лашут. — Ты женщина без будущего, вот что я сейчас узнал.
— А ты предатель! — рассердился на него Томаш. Только сейчас он сообразил, в какую ловушку попался.
У Франё Лашута золотая голова. Он умел выдумать прекрасные истории, большое счастье для Эдит, для себя, умел сочинить и такую нехорошую ловушку для друга. Перед Менкиной Эдит предстала нарядной, готовой в путь к гавани супружеского счастья.
В то утро Франё зашел к Солани. Надо бы ему проститься с несчастными родителями, но он этого не сделал. Жарко поцеловал руку Эдит, задумался о чем-то очень сосредоточенно, кивая головой собственным мыслям. И вдруг попросил ее, так мило попросил, что никто не отказал бы, не то что Эдит, которая теперь глубоко восхищается своим Франё за его гениальную мысль:
— Эдит, давай прогуляемся по городу…
Ходит по городу красивая, нарядная пара; Лашут молчит, только очень внимательно следит за каждым встречным прохожим. Встречались им и гардисты в мундирах. И — ничего. Не так уж много мужчин обращало взоры на Эдит. Да и по тем, кто смотрел на нее или оглядывался ей вслед, никак не мог Франё понять, что привлекло их внимание — фигура, платье, лицо или злополучный нос. Он вырвал этот нос у Эдит из мыслей, но из своих не мог вырвать никакими средствами. Выразительный нос Эдит, красивый, милый, по-прежнему не давал покоя, отравлял кровь и все его счастье. Невероятный выдумщик, Лашут так и не узнал, — даже по выражению тысячи лиц случайных встречных, так и не догадался, что они думают о носе Эдит, а тем более не мог он составить себе представления, помешает ли эта хорошенькая деталь на ее лице их общему счастью.
И тогда Франё выдумал еще одну хитрость! Томаш Менкина, человек прогрессивный, не обремененный комплексами, вот кто скажет! И чтоб сказал он чистую правду, Лашут так подстроил, чтоб Менкина принял Эдит за постороннюю женщину.
— Все над моим горбатым носом размышляете? — спросила Эдит. — Не трудитесь! Можно его обточить, чтоб прямой стал.
Лашут не мог ее понять; тогда она жестко, злобно бросила:
— Для этого достаточно сделать пластическую операцию. — Она приблизила свое лицо к Менкине, спросила, чтоб помучить Лашута: — Вам-то мой нос нравится, правда? Сейчас пойду к знакомому хирургу, сделаю операцию! — пригрозила она.
Так много они друг друга мучили, что теперь не могли расстаться. Ушли за город, бросились там в траву, молчали, обессиленные. Хватит, хватит, о носе больше и не заикнемся, заклинали один другого. И много времени прошло, пока цветы терновника, обвившего чей-то забор, навели их на другие мысли.
«Ставка фюрера сообщает… Ставка фюрера сообщает… Ставка фюрера сообщает…» Истошный крик бьет по ушам, по нервам, по душе трижды в день — утром, когда пробуждаешься от сна, днем, когда кончаешь работу, вечером, когда отдыхаешь.
События так и валят, каждый день газеты чернью режут глаз: На подступах к Парижу! Тень поражения над Парижем! Париж уже виден! Германские войска заняли Сен-Кантен, сто километров отделяет их от Парижа! Последняя жертва Англии — Франция! Территории Эйпен и Мальмеди снова воссоединились с Германской империей; в Лондоне опасаются вторжения; прибрежные графства будут эвакуированы; англичане бомбят монастыри! Глубоко в сердце Франции! Телефонная связь прервана. Германия не собирается присоединять Эльзас-Лотарингию… Украдены детские коляски. Торжественное празднование Дня тела господня… Ректор университета проходит по Братиславе с крестным ходом… Ожесточенные бои под Булонь-сюр-Мер! На подступах к Кале… Наш век — век синтетических материалов! Тень революции над Францией!.. Газета «Стокгольмс тиднинген» сообщает из Парижа, что там вчера приговорены к смертной казни одиннадцать коммунистов, обвиненных в измене родине.
