Пошёл дождь, и вместе с воздухом в салон стало заносить холодные капли, которые на такой скорости казались острыми иголочками, впивающимися в лицо. Женя то и дело бросала взгляд на Пашу, который продолжал дышать, но никак не реагировал на то, что скорость увеличилась и их вдавило в кресла.
Датчик температуры двигателя подскочил, уходя в красную зону, замигали несколько предупреждающих лампочек. Женя продолжала жать зелёную кнопку, уже не щадя двигатель.
— Паша, держись, мы приехали почти, вон наши стоят! — попыталась сказать девушка, но в окружающем шуме её было сложно услышать.
Впереди мелькали проблесковые маячки, навстречу неслись несколько полицейских машин. Сверху, как показалось девушке, слышался звук вертолёта, и возможно даже не одного. Прошло ещё пару секунд, и сзади что-то громко хлопнуло, пошёл чёрный дым от двигателя, он замолк и на них обрушились звуки.
Сирены, винты летающих машин, мимо проносились полицейские, а бандиты потерялись где-то сзади.
В «Волгу» никто не стрелял, и автомобиль медленно сбавлял ход, останавливаясь. Женя осторожно стала нажимать на тормоз, а рядом появлялись всё больше полицейских машин.
— Руки держать на руле, не двигаться! Повторяю — руки держать на руле, не двигаться, или открываем огонь!
Полицейские обступили машину, направляя своё оружие со всех сторон, Павел никак не реагировал на происходящее. По щекам девушки потекли слёзы, она закричала:
— Он ранен, помогите ему, он ранен, он наш, свой, и ранен, помогите!
— Руки на руле я сказал, голову опустить! — было ей ответом.
Капот полицейские не просили открыть, крышку вскрыли сами и очень быстро. Два тела тут-же извлекли и потащили в неизвестном направлении.
Двери машины открылись, Женю и Павла одновременно, рывком и за шиворот вытащили наружу, повалили на землю. Руки заломили и сзади застегнулись наручники, кто-то прокричал:
— Он ранен, пулевые!
— Врача сюда! — раздался выкрик совсем рядом.
Женя попыталась поднять голову, чтобы рассмотреть, как там её друг, но Павел был с другой стороны автомобиля. Тогда она как змея, попыталась ползти, в попытке хоть что-то увидеть.
— Не двигаться! — громкая команда сверху. — Я сказал не двигаться!
Удар по рёбрам, потом в затылок прикладом, и сознание медленно стало уходить. Она лишь чудом смогла услышать хриплый и слабый голос Паши, прежде чем отдаться такой приятной и безболезненной тьме:
— Я сын графа Синицына, свяжитесь с моим отцом, я сын графа Синицына…
С чего он вдруг решил, что сын какого-то там графа, Женя не поняла. Возможно, парень бредил, но сейчас это было не главное. Он жив, и даже может говорить. Если медики поспешат, а они были где-то тут рядом, то всё будет хорошо.
***
Евгения очнулась уже в тюремном лазарете. Она не знала куда именно её поместили, но поняла всё по обстановке. На ней была серая ночнушка из грубой ткани, от которой чесалась кожа.
Серые стены, немногочисленный персонал — старая женщина врач и пару медсестёр. Никаких имён они ей не говорили, спрашивали только — «Как себя чувствуешь? Что ни будь болит? Давление всегда такое низкое? Какие лекарства принимала?».
Если Женя что-то пыталась спросить — её просто игнорировали, ничего не отвечали. Когда она единственный раз стала настаивала на ответах, врач просто попросила сделать ей успокоительное, и девушка проваливалась в беспокойный сон на два-три часа. После такого препарата очень сильно болела голова, и больше Женя не решалась о чём-то интересоваться у местного медперсонал.
Толстые решётки на окнах, наручники на руках, которые удерживали девушку на стальной кровати — всё это не внушало оптимизма. Палата была отдельная, и она не знала — всегда так, или только с особо-опасными преступниками, в любом случае — это хоть немного радовало.
Лежать было удобно, утки меняли несколько раз в день, кормили с ложечки пресной и невкусной едой. Тут же у неё начались «эти дни», медсёстры вытерли её влажными салфетками и вставили тампон. Это было неприятно и унизительно, но Женя терпела.
К вечеру следующего дня девушку впервые повели на допрос.
Следователем была худая женщина средних лет, в обычной гражданской одежде — белая блузка, чёрная юбка до колен, туфли на низком каблуке. Короткие чёрные волосы не скрывали больших ушей, а лицо казалось Жене неприятным. Длинный нос как у коршуна, маленькие карие, почти чёрные, глаза, которые буравили её и, казалось, видели всё насквозь.
Рядом с ней стояла полная противоположность — молодая женщина, максимум тридцати лет, стройная и подтянутая. Длинные светлые волосы, красивое лицо, синяя форма на ней смотрелась отлично, она подчёркивала фигуру, а форменная юбка до колен не скрывала красивых ног. Девушка была сотрудницей органов опеки, контролирующая расследования, где фигурировали несовершеннолетние.
— Меня зовут Анастасия Егоровна Козырева, капитан полиции, отдел по надзору за несовершеннолетними. — представилась молодая, пока вторая женщина молчала. — Это следователь по уголовным делам, Коршунова Елена Анатольевна, она задаст вам несколько вопросов…
