Женя сразу вытащила кассету, раскрыла её и принялась выдёргивать плёнку прямо себе под ноги. Ещё не хватало, чтобы то, как она убивает кого-то, попало полицейским в руки. Девушка и так наследила в наркопритоне, и её могли уже вычислить, хоть Павел и сомневался в этом, с усмешкой говоря — «ты наших людей что ли не знаешь?».
Женя «наших людей» из своего мира прекрасно знала — сдадут за милую душу. Не все, конечно, но всегда найдутся желающие заложить. Хотелось верить, что здесь всё по-другому, но она продолжала сомневаться.
Она вернулась в коридор, пока Павел всё внимательно рассматривал, и схватила старый дырявый тазик. Сложила всю плёнку в него, порвала газету со стола и перемешала с магнитной лентой, подожгла.
— Дышать нечем будет. — пожаловался Паша.
Женя ничего не ответила, лишь проследила как бумага загорелась вместе с лентой, они пошли дальше. Понятно было одно — похоже охранник тут был в единственном числе, всё говорило об этом. Никаких следов пребывания других людей они пока не нашли.
Это огорчало — ведь если тут такая охрана, то значит и охранять нечего, кроме этих развалин. Евгения ничего не сказала следователю, решив не расстраивать его раньше времени.
Они прошли ещё метров десять, и уткнулись в ржавую металлическую дверь. Куда она вела, было непонятно, скорее всего какая-то кладовка, а может быть запасной выход.
— Всё. — Павел облокотился на стену, сполз по ней, садясь на корточки, закрыл лицо ладонями. — Я проиграл.
Женя вздохнула, достала связку ключей, попыталась подобрать нужный. Почти сразу раздался щелчок и дверь дёрнулась, девушка потянула за неё и отпрыгнула в сторону, наставив пистолет на тёмный проём, прошипела:
— Посвети!
Следователь не стал перечить, направил свет от фонарика-телефона в темноту. Помещение было небольшое, и отсюда можно было разглядеть только серую стену. Паша тоже посмотрел, но быстро потерял интерес, лишь сморщившись от неприятного запаха.
Женя принюхалась, и поняла, что именно может так пахнуть. Тут держали людей, и тут же они ходили по большому и по-маленькому, может быть даже под себя. Она закрыла ладошкой рот следователю, сама перестала дышать, и попыталась хоть что-то услышать в полной тишине, прежде чем войти.
Павел странно на неё смотрел, но не перечил. А Женя вдруг широко улыбнулась. Она услышала то, что нужно — слабое-слабое дыхание, какой-то невнятный шорох. Можно было бы подумать, что это крысы, но девушка могла по звуку определить движение измученного человека, лежащего на полу, и услышать его дыхание.
Она выдернула из рук Павла телефон, зашла в комнату и всё осветила.
У дальней стены обнаружились два тела в лохмотьях — одеждой это назвать было нельзя. Избитые, худые, они лежали на полу обнявшись. Одна голова слабо поднялась, что-то попыталась промычать, девушка ничего не поняла.
— Иди сюда. — Женя позвала следователя.
Паша зашёл и стал переводить ошалевший взгляд то на девушку, то на пленников. Казалось, она слышит, как быстро бьётся его сердце и скрипят шестерёнки в мозгу молодого человека. Он сорвался с места, подошёл к бедолагам и осторожно, чтобы не навредить, стал осматривать их.
— Жень, тебе надо уезжать, я через минут пятнадцать вызову сюда полицию. — начал он дрожащим голосом, вставая. — Забери пистолет, и автомат, машину брось на…
— Не учи учёную, ладно? — перебила его девушка, улыбнулась, забирая оружие. — Скажешь, что вёл собственное расследование, когда сюда приехал, тут всё так и было, включая труп на въезде.
— Можно…я…тебя поцелую, в последний раз. — неуверенно начал следователь, подходя ближе. — Пожалуйста.
— Я не… — попыталась сказать девушка, но было поздно.
Павел сблизился, нагнулся и их губы соединились.
— Спасибо за всё, и прости. — он улыбнулся, делая шаг назад. — Береги себя.
Евгения ничего не ответила, просто пошла обратно. Она хромала по старой автобазе, проклиная себя за то, что не попросила Павла сделать ей последний массаж. Где теперь ещё такого массажиста найти?
Если он прав, и её не возьмут по делу об убийствах в наркопритоне, то впереди девушку ждала целая жизнь. Учёба в университете или училище, если на первое не найдётся денег. Нужно было как-то узнать, что с Машей, попытаться наладить контакт, девушка должна понять, что всё что Женя сделала — было ради неё.
А ещё — нужно было написать сообщение для Славы, о том, что всё закончилось, и больше нет смысла сообщать в полицию о случившемся. О том, что больше им ничего не грозит. О том, что она ему соврала, но не во всём, когда говорила, что спала со всеми, в том числе и с Павлом. Девушка надеялась, что парень простит её, поймёт, и даст ещё один шанс.
«Целая жизнь» — как много было в этом словосочетании.
— Целая, нормальная жизнь. — тихо произнесла вслух Женя, пробуя на вкус эти слова.
Глупая улыбка медленно сползала с лица девушки, когда она оказалась у въезда на автобазу.
