Павел пропустил удар, и в очередной раз получил сначала по носу, а потом в глаз. Если до этого момента он лишь оборонялся, то теперь сам пошёл в атаку, и ногой откинул от себя девушку в коридор.
— Хватит, прости, я не хотел! — закричал следователь, выходя следом и подавая руку. — Это алкоголь и всё что случилось, навалилось, извини меня!
— Пошёл ты!
Женя не собиралась сдаваться, она перехватила руку не готового к этому полицейского, и быстро вывернув, вскочила. Два удара по почкам, один в печень, оказалась сзади и ударила под коленки. Мужчина упал, получил болезненный тычок в спину и вскрикнул:
— Сучка а-а-а!
Резко развернулся, ногами взял в захват девушку и повалил на пол, прижал её к линолеуму и нанёс пару болезненных ударов по рёбрам.
— Всё, хватит, прекрати, успокойся! — тяжело дыша, пропыхтел следователь, держа руки девушки сзади и прижимая её голову к полу.
— Тварь! — закричала Женя.
Она извернулась и освободила руки, локтем ударила следователя по рёбрам и повернулась, собираясь провести очередную серию. Павел не стал отвечать, он так и сидел сверху, лишь крепко схватил за руки, и прижал их к полу, снова попросил:
— Я же сказал, хватит, я дурак и сглупил, прекрати…
Она тяжело дышала, а он не спешил отпускать девушку. Они зло смотрели друг на друга, а потом следователь опустил голову и внезапно поцеловал Женю.
Она не знала, что именно на неё нашло. Может быть это был алкоголь, может быть стресс и нервный срыв, а возможно и то, и другое. Евгения ответила на поцелуй, расслабилась.
Павел пошёл дальше. Он перевернул её, быстро стянул с себя штаны, нащупал застёжки на одежде девушки и быстро их расстегнул.
— Нет-нет-нет… — шептала девушка, сама не понимая своих чувств.
Внутри всё горело, голова кружилась, в животе поселился рой «бабочек», которые устроили там танцплощадку и отрывались во всю. Были непонятные мысли, что всё что она сейчас делает — это неправильно. Но нахлынувшие ощущения отметали разум, заставляли забыться.
— Не надо? — остановился в нерешительности Паша.
— Ну-у-у давай же, зачем ты остановился! — зло закричала она.
Павел резко вошёл, стало больно и неприятно, но лишь на небольшое мгновение, Женя вскрикнула. Он двигался сверху, тяжело дыша, целуя шею и щёки, пытался достать губы и у него иногда это получалось. Женя совсем потерялась в ощущениях, они были приятные и непонятные ей, незнакомые.
— Не в меня! — вскрикнула, приходя в себя, девушка.
Мужчина резко отстранился, тяжело дыша упал на спину рядом, прикрывая рукой пах. А Женя лежала, и не могла поверить в то, что только что случилось. Вслед за мимолётным возбуждением пришли мысли о чём-то гадком, неправильном и неприятном. О том, что она совершила ошибку, которую теперь никак не исправить.
— Кровь? — устало спросил следователь, смотря на свою руку. — У тебя эти дни?
— Нет.
— Так ты…
— А ты не почувствовал? — грустно спросила Евгения, сворачиваясь в клубок на полу. — Что же я наделала, Господи, что же я наделала…
Как она теперь об этом расскажет Славе, было непонятно и пугающе. Она предала его, изменила, сделала то, что не должна была. Можно было бы обвинять во всём алкоголь, нервы, и многое другое — но это было бы не честно. Не бутылка водки, и не удары по рёбрам раздвинули ей ноги. Павел ведь спрашивал — «Не надо?». А она прикрикнула на него, что бы он продолжал.
— Всё нормально, прости. — зашептал парень, пристраиваясь рядом и обнимая девушку. — Я женюсь на тебе, обещаю, по-другому и быть не может, всё будет нормально.
— Нормально уже не будет никогда. — то ли подумала, то ли сказала вслух Женя, она и сама не поняла, но Павел так ничего и не ответил.
Она долго стояла под душем, делая воду то очень горячей, то очень холодной. Потом возвращала всё на средний уровень, и продолжала попытки хоть что-то почувствовать. Ничего больше не осталось в душе, и казалось, что случилось непоправимое.
Наверное, она даже беззвучно плакала, только упругие струи воды всё скрывали. Она предала Славу, его чувства, всё что их связало за последние несколько дней.
Откуда это взялось — уже было не важно. Её не должно так тянуть к другим людям, тем более к мужчинам, особенно если помнить прошлое. Но что-то происходило, что-то внутри надломилось, барьер рухнул.
Кулак резко ударил серую плитку, разбивая костяшки в кровь. Струйки воды тут же окрасились в красный цвет, унося красную жидкость вниз, к сливу. Как бы ей хотелось, чтобы её точно так же унесло неизвестно куда.
— У тебя всё нормально? — услышала она голос откуда-то снаружи.
— Проваливай! — зло бросила, будто своему самому страшному врагу.
Павел был ни в чём не виноват, она сама его попросила, сама не сопротивлялась. Но почему-то так хотелось найти виновного, что бы оправдаться перед…
Перед кем?
А главное, зачем?
Сердце предательски заныло, и кажется, снова полились слёзы.
