— Это не может быть любовью, потому что просто не может такого быть. — шептала себе Женя, пытаясь прийти в себя. — Я не могу любить, не мужчину, не женщину, вообще никого, я же монстр, зверь в человеческом обличье. Что в прошлой жизни, что в этой, тут даже тело не поможет, Слава ведь всё правильно сказал. Я иду по трупам, уничтожая всё вокруг себя, я не считаюсь ни с чем.
Осознание пришло внезапно, накрыло с головой, погрузило в депрессию. Женя не видела выхода, хотелось лечь на дно ванны и умереть, закрыть глаза и заснуть, чтобы никогда не проснуться.
У всех людей есть «чувство своей правоты», и какие бы ужасные, или не очень, вещи, человек не творил, он всегда оправдает себя. Это чувство служит предохранителем от того, чтобы не наложить на себя руки, осознав, кто ты на самом деле, и какие поступки совершаешь. Оно обманывает человека, и он уверяется в том, что делает всё верно.
Убил ребёнка? Так ведь он сам мог тебя убить, да и вообще это маленький «Гитлер» рос.
Обманул дорогого тебе человека? Это ему на пользу, если бы он знал правду, было бы хуже.
Украл деньги? У тебя необходимость, а человек переживёт, ещё заработает, не ты, так другой бы взял.
Зачем себя винить, когда ты кругом и везде прав?
Она всхлипнула, осторожно опустилась на дно ванны, обняла ноги, спросила себя тихо:
— Почему тогда так больно?
Понравилось ли ей то, что произошло?
Пока было возбуждение, определённо понравилось. Эти ощущения было сложно сравнить с тем, что она чувствовала в прошлой жизни, и с тем, что она ощущала, когда доводила себя до изнеможения в ванной. Это было совершенно другое.
А вот когда голова вернулась на место, стало противно от себя, захотелось приставить пистолет к виску и нажать на курок. Женя с трудом удержалась, чтобы не сделать этого, спасали только мысли о…
О чём?
Или о ком?
Хотелось эти чувства вырвать из себя, но как это сделать, Евгения не знала.
Она вытерлась, обмоталась полотенцем и вышла из ванной. Думать больше ни о чём не получалось, внутри поселились боль и пустота.
Девушка закрыла дверь в комнату, всё с себя скинула и улеглась в кровать. Закутавшись в одеяло, поставила телефон на зарядку и проверила сообщения. Там было куча пропущенных вызовов от матери, несколько сообщений от неё же. Она решила ничего не отвечать, чтобы не впутывать эту женщину в свои дела. Вот когда они с Павлом всё закончат, и, если останутся живы, можно будет продолжить налаживать контакт.
Дальше шли звонки от Ашота и вопросы в текстовых сообщениях, предложение помощи, Женя всё проигнорировала.
Завтра рано вставать в школу, которая уже не казалась чем-то важным, но и там были незаконченные дела. Хотелось увидеть Машку, узнать, что случилось, помочь, если это необходимо. Нужно было всё заканчивать, выдворить Павла навсегда из своей жизни, или распрощаться с ней, жизнью, по ходу решения проблем.
Сон пришёл незаметно — несмотря на боль в ноге, мысли, и всё произошедшее сегодня.
***
Утром стало немного полегче, но плохие мысли всё ещё крутились в голове, не давая покоя. Женя оделась и вышла на кухню, навела себе чаю, устроилась у окна и стала отхлёбывать горячий напиток.
— Ты как? — рядом сел Павел.
— Нормально. — она даже не повернула к нему голову. — Не говори ему, ладно?
— Хорошо. — покладисто ответил мужчина, накрыл своей ладонью руку Евгении. — Кто ты, Женя Соколова, откуда ты всё это умеешь и знаешь?
— Это так важно?
— Я догадываюсь, просто пока проверить не могу. — она видела боковым зрением, как Паша внимательно смотрит ей в лицо.
— И о чём же ты догадываешься? — ей стало интересно, до чего дошёл этот дипломированный следователь.
— Я заранее извиняюсь, не знаю как ты на это отреагируешь, поэтому прошу прощения. — мужчина поднял руки, как бы защищаясь, он говорил очень мягко, боясь чего-то. — Я смотрел твои альбомы, там, где фотографии отца, тебя маленькой, твоей матери.
Женя впервые за сегодняшнее утро улыбнулась, ей было плевать на то, что там увидел следователь, и кого смотрел. Это были не её фото, не её семья и не её жизнь. Но всё равно выходило забавно, и она ответила:
— Я не обижаюсь, так что там?
— «Марс-00», твоей отец принимал в этом самое непосредственное участие, раз была фото с первой командой космонавтов. — осторожно продолжил Павел. — К этой программе допускали только самых верных Республике, тех, кто проработал на государство многие годы. Все инженеры — бывшие или действующие военные, уровень секретности высший.
— Интересно, откуда тебе известно о программе «Марс-00»? — напряглась Евгения, закидывая удочку.
Ей самой эти названия ни о чём не говорили. Что «Марс-01», для которого делал расчёты Слава, что «Марс-00», про который говорил сейчас следователь, и с которым был связан её «отец». Хотелось хоть немного узнать про это, несмотря на то что никакой пользы эта информация не принесёт.
Раньше Евгения не была такой, она привыкла жить с необходимым минимумом знаний. Зачем думать о том, что для тебя не играет никакой роли? А сейчас всё немного изменилось, и ей казалось, что это, наверное, и есть знаменитое «женское любопытство».
