Она отпустила его, быстро вышла на улицу и пошла в сторону школьных ворот. Там топтался Гриша, держа руки в карманах и нервно озираясь. Ему нехорошо, это было видно и невооружённым взглядом — большие синяки под глазами, испарина на лбу, несмотря на прохладную погоду. Волосы парень давно не стриг, они торчали во все стороны.
Женя шла к нему, чувствуя спиной взгляд недоумевающего Славы, и ей было больно. Внутри всё переворачивалось, хотелось заплакать, но она продолжала свой путь, и когда поравнялась с Гришей, вопреки всему, весело сказала:
— Привет!
Быстро приблизилась, обвила руками шею парня, и поцеловала его. Было противно, хотелось свернуть этому ублюдку шею, но она терпела и целовала его, чувствуя неприятный запах из его рта. А ещё — она чувствовала взгляд Славы, и от этого было хуже всего.
— Ты че-е-его? — неуверенно спросил наркоман. — Где Машка?
— За ней родители приедут, она истерику там закатила, ужас в общем.
— А-а-а? — непонимающе замычал парень.
— Ты же обещал мне, помнишь? — спросила Женя, снова сближаясь. — Ну, научишь там чему-то, покажешь что-то…
— Да я как-то не знаю. — он стал озираться, занервничал.
— А ещё Машка сказала, что-то такое пробовала, можешь мне тоже дать? — Евгения зашла с главного козыря, намекая парню на очевидное. — Она говорила — просто «космос» ощущения, я тоже хочу попробовать, а?
— Я не знаю, странно это, непонятно, у тебя деньги-то есть? — совсем сдулся Гриша.
— Всё есть, только домой ко мне сходим, ладно? — она взяла его под руку, и потащила в сторону от школы.
Всю дорогу Гриша молчал и озирался, ожидая какой-то подставы. Его колотило, трясло, и сейчас ему были неинтересны ни секс, ни девушки. Ему нужно было другое, то что он хотел получить с помощью Машки, но раз той не оказалось рядом, то возможно получится это сделать иначе. Он уже не казался тем уверенным парнем, который встретил месяц назад Женю Соколову у почтовых ящиков.
— Я быстро, жди внизу. — сказала Женя, и нырнула в парадную.
Павел смотрел телевизор, где в очередной раз было обращение к «доброжелателю», который обезвредил группу террористов. Так и говорил диктор — «обезвредил», и ни слова про убийство. «Доброжелателю» было обещание прощения всех грехов, потому что правоохранители подозревали, что с «Белыми Тиграми» расправились именно бандиты.
— Может тебе по этой теме соскочить? — спросила Женя, копаясь в одной из подготовленных к выходу сумок.
— Я уже думал об этом, если с Кривым ничего не выйдет… — задумчиво ответил Паша. — Ты почему так рано, выходим?
— Щёлк! — защёлкнулась обойма в пистолете.
— Я отойду на часик, а когда вернусь, ты должен быть готов.
Женя проглотила сразу две таблетки, не запивая, и ещё пару отложила в карман куртки, которую запихнула в одну из сумок. Проверила запасную обойму и положила её в рюкзачок, накрутила глушитель на пистолет. Дальше шёл черёд подмышечной кобуры, затянула ремни и убрала в неё оружие.
— Что происходит? — не унимался следователь. — Я с тобой!
— Сиди, это личное, я скоро вернусь. — она подошла к выходу, посмотрела на обувь, влезла в чёрные ботинки. — Одежду мою приготовь, штаны, свитер, берцы.
Наркоман стоял там же, под козырьком парадной, и терпеливо ждал, время от времени подрагивая и почёсываясь в разных частях тела. Он постоянно озирался, что-то высматривал в разных сторонах улицы. Со стороны казалось, что мимо такого «часового» не пройдёшь. На деле же, вблизи, было видно подёрнутые мутью, красные глаза.
— Пойдём? — улыбнулась Женя, оказавшись рядом.
— Деньги взяла?
— Да. — подтвердила девушка.
— Дай. — он схватил Евгению за руку, больно сжав запястье.
— Эй, отстань. — вскрикнула девушка.
Она ловко вывернулась, нажала на нужную точку у локтя на его руке, пальцы парня самопроизвольно разжались. Девушка зло сказала:
— Ага, сейчас ты деньги заберёшь, а мне потом ничего не достанется!
Гриша занервничал, сглотнул и кивнул ей:
— Да-да, извини, хорошо.
Они двинулись вперёд, а Гриша даже не заметил, что его новая подруга осталась без трости. Она хромала, держась за его тощий локоть, но ему было не до этого. Все мысли сейчас сосредоточились на одном — достать капельку «счастья».
***
Гриша и сам, по сути, был несчастным человеком, так он во всяком случае считал.
Кризис ударил по их семье очень сильно, а потом ещё и отец ушёл из семьи. Мать, как могла, тянула своего единственного сына, пыталась сделать так, чтобы он хотя бы не нуждался в самом необходимом. Получалось это плохо, а потом и вовсе — пришла болезнь.
Гриша очень переживал, сам устраивался на какие-то подработки, забросил учёбу в выпускном классе. Но как могли помочь десять лишних рублей в месяц, если один сеанс терапии стоил пятьдесят. И это самое простое из того, что было нужно.
Мать умерла, оставив ему пару альбомов с фотографиями, четырёхкомнатную квартиру, и память о себе.
— Сколько? — спросил он Женю, когда они прошли уже половину пути.
— Тридцать. — ответила девушка после паузы.
