— Тогда, помнишь, ещё на тебя кричала, не хотела ни с кем говорить… — вдруг начала подруга. — Мы с ним поссорились, очень сильно.
— Ерунда это всё, подруга, это не проблема, не стоит переживать и терзать себя из-за ерунды… — Женя снова прижала к себе девушку.
— Ха, не проблема… — как-то грустно усмехнулась Маша. — Обслужить четырёх мужиков, действительно, не проблема, это просто.
— Что?
— Мы с ним поссорились, потому что он начал колоться. — тихо начала девушка. — Он давно принимал этот порошок, сначала нюхал, потом стал втирать в дёсна, а потом колоться.
Женя замерла, ей нужно было услышать всё, чтобы принять какое-то решение. Она лишь полезла в рюкзак, не перебивая девушку, и проверила телефон.
— Потом ему родители перестали присылать деньги, он начал просить у меня. — девушка облокотилась на стенку. — Но откуда у меня деньги, Жень, ты же знаешь. Отец и мать мало получают, мы нищие, я сама кое-как подрабатывала, листовки там раздавала, ещё кое где по мелочи. Мне на косметику, и одежду с рынка хватало. Ему эти копейки не нужны были.
Евгения отстранилась, посмотрела в пустые глаза подруги, в которых была только боль и безнадёга. Она опустила взгляд, взяла Машу за руки, выпрямила их и посмотрела на вены. Там были следы уколов.
— Да, мы помирились, я тоже попробовала. — грустно улыбнулась девушка. — Жень, ты не представляешь, что это, просто улетаешь, забываешь обо всём, будто растворяешься в бесконечности, хочется остаться там навсегда. Он сказал, что надо сразу колоть, так будет лучше, я и…
— Что было потом? — с замирающим сердцем спросила Женя.
— Потом мы поехали в Красное Село, меня укололи, это уже был не первый раз. — она шмыгнула носом, вытерла его рукавом, с трудом продолжила: — Он меня подложил под них, понимаешь? Подложил, чтобы они дали ему бесплатно несколько доз. Бесплатно, понимаешь? Сразу под троих, одновременно, а я ничего не могла сделать. Просто пускала слюни, улыбалась, пока они меня…
Она скривилась, снова зарыдала, и Женя обняла подругу, прижала к себе, пытаясь разделить боль.
— Потом мы приехали, я хотела порвать с ним, но я люблю, понимаешь, это так странно, я знаю, что нельзя продолжать, что это конец, что он… — она запнулась, проглотила ком в горле, продолжила: — Потом мы вернулись, мне было плохо, он пригласил к себе. У него была двушка, тут, недалеко, там постоянно разные ребята, они все в общем…
— Я поняла, маленькая, говори, не останавливайся только. — погладила её по голове Евгения, боясь, что девушка опять замкнётся в себе.
— В общем был там один, он постоянно у него ошивается, квартиру Гриша ему, по-моему, собирался продать, или так отдал, я не знаю точно. — голос был тихий, почти беззвучный. — Виталий, вот как его зовут, он всё время смотрел на меня, он сам не употребляет, но ребятам достаёт. Он и ещё пару человек, они всё время там, они смотрят как Гриша и другие колют себе это, приносят им, забирают деньги и вообще всё, что им может быть интересно.
Женя порылась в рюкзачке, достала несколько одноразовых платочков, помогла Маше вытереть лицо, и она продолжила:
— Виталий этот постоянно на меня смотрел, и в этот раз, Гриша попросил, чтобы я, в общем, чтобы я за пару доз, ему… — она замялась, снова готовая расплакаться, но справилась с собой. — Они меня отвезли в сауну, дали выпить, и там, вчетвером…
Маша часто задышала, её тело затрясло. Кто-то вошёл в туалет, и Жене пришлось прикрыть их кабинку, они замерли в тишине. Вот раздался спуск воды, незнакомка помыла руки и вышла.
— Я сопротивлялась, я не хотела, когда мы приехали, я сказала, что не хочу и передумала, что отдам деньги, чтобы они отвезли меня обратно. — девушка немного помолчала, потом продолжила: — Он ударил меня в живот, потом по спине, а ещё пришли его друзья, они потащили меня…
— Т-с-с, хватит, маленькая, успокойся… — Женя гладила её по спине.
В душе бушевал ураган ненависти. Хотелось прямо сейчас сорваться с места, и найти всех этих уродов. Останавливало её только то, что сначала необходимо было позаботиться о Маше.
— Он ждёт меня, там, снаружи. — вдруг сказала девушка. — Я боюсь идти, это опять будет так же, у него ведь нет денег. Я боюсь, Жень, но я люблю его, ты понимаешь?
— Я понимаю. — ответила Женя, помогая встать подруге. — Пошли, приведём тебя в порядок, я сегодня пойду с тобой, вместе мы сможем ему всё объяснить, хорошо?
— Ты не врёшь? — с надеждой спросила Маша.
— Нет, малышка, я не вру.
Женя ещё раз крепко обняла подругу, прижала к себе, погладила по спине. Машка явно была не в себе, она не понимала, что творит и что происходит вокруг. Непонятно было — действие ли это наркотика или просто шок от пережитого, от которого она не может отойти.
Слёзы просились наружу.
Слёзы горя.
Слёзы беспомощности.
Слёзы ненависти.
Слёзы мести.
Если Женя монстр — она будет этим монстром до конца. Но не для своих друзей, не для тех, кого любит, и кто точно стоит на той стороне, за чертой, где находятся союзники. Если она зверь — она будет этим зверем, но только для уродов, вроде этого Гриши и Виталия.
