— Всё нормально, ты главное себя береги, Женечка. — она и правда очень волновалась за неё. — Ой, извини, я ещё перезвоню, меня зовут, держись, ты одна, а мужиков много, и не надо тратить нервы на это!
Евгения нажала «закончить разговор» и включила беззвучный режим. На кухню тут же вошёл Павел, видимо выжидал, когда она завершит свой диалог. Выглядел он не очень хорошо. Глаза красные, запавшие, лицо осунулось, от него неприятно пахло.
— Прости за вчерашнее, это правда не моё дело. — выдал он.
— Чего ты ко мне прилип, Паш? — не выдержала Женя. — Нет, я понимаю, ситуация у нас не очень радужная, но ты меня уже трахнул, что ты ещё хочешь лично от меня? Я же просто девушка инвалид, кривая и убогая, так что тебе нужно?
— Тебя.
— Ты дурак? — она вскинула брови. — Мы сегодня закончим наше маленькое дело, и дальше ты сам, без меня, и я очень надеюсь, что мои имя и фамилия нигде не будут фигурировать в твоих показаниях.
— Не будут, обещаю. — он облокотился на косяк двери, согнулся и посмотрел себе под ноги. — А если мы ничего не найдём, или Кривой не скажет то, что нам нужно?
— Тогда выметайся из моего дома, и решай свои проблемы сам, я устала, я не хочу больше этого. — зло уронила Женя. — Это больше не мои проблемы.
— А если я не захочу?
— Я тебя пристрелю, понял? — она встала, посмотрела ему в глаза. — Веришь мне?
— Верю. — нехотя ответил следователь.
На самом деле, Женя уже решила для себя, что если они ничего не найдут, то она его убьёт прямо там. Посадит в машину вместе с бандитом, и всё подожжёт. Там же бросит свой автомобиль, и пешком вернётся домой. Это нужно было сделать сразу, как только Павел пришёл к ней, а не тянуть резину и заниматься ерундой.
— Отлично, жди меня сегодня после школы, всё приготовь, и отправляемся.
Когда она вышла из парадной, туда как раз подходил Слава, он улыбнулся и раскрыл зонт, прикрыв девушку от дождя. Она взяла его под руку, отдала свою трость, и они двинулись к школе.
— Нам сегодня нужно серьёзно поговорить. — сказала Женя, когда они подходили к зданию.
— И не проси, в выходные мы вместе поедем и возьмём этого урода. — отрезал одноклассник, поцеловав её в щёку. — А потом всё будет нормально.
Евгения отвернулась, больше не пытаясь завести разговор на эту тему. Паша просто не хотел ничего слушать, он витал в облаках и своих любовных фантазиях. Судя по его виду, он уже продумал всю их жизнь наперёд — свадьба, совместное проживание, дети. Сегодня ему предстояло спуститься с этих облаков.
Маша вела себя так же, как и вчера, Женя уже отчаялась её разговорить. Она и в школу то пошла, чтобы узнать только одно — что произошло в жизни подруги, и какая ей нужна помощь.
Одноклассница односложно отвечала на вопросы, почти не проявляла ни к чему интереса. Когда её спрашивали на уроках — иногда просто молчала, и получала двойку, иногда что-то могла ответить. Было больно на неё смотреть.
Пару раз Жене казалось, что Маша вот-вот признается в чём-то, расскажет, откроет душу. Но проходила секунда, за ней вторая, и девушка снова уходила в себя. Только в конце большой перемены, когда почти весь класс уселся на уроке химии, Светка повернулась и сказала:
— Смирнова в туалете плачет, она никому не говорила, что у неё случилось?
Друзья молча переглянулись, а Женя взяла рюкзачок, встала и пошла в школьный туалет.
Внутри всё было выложено кофейного цвета плиткой. В начале помещения установлены три раковины, на стене устройство для сушки рук. Унитазы были разделены кабинками, всего шесть штук, все дверцы прикрыты.
Стояла гробовая тишина, если не считать звуков, которые доносились из коридора. Женя нагнулась и посмотрела — только одна кабинка была занята, туда она сразу и пошла.
— Маш, ты как? — осторожно спросила Евгения.
В ответ раздался только тихий всхлип.
Прозвенел звонок на урок, но девушка за дверцей даже не думала вставать, двигаться, или что-то делать. Женя подождала какое-то время, потом дёрнула ручку. Дверца, как и ожидалось, оказалась закрыта.
— Уходи, Жень. — попросила девушка.
— Я не уйду, открой дверь.
— Уходи, пожалуйста… — тихий голос готов был сорваться на плачь.
— Открывай, или полезу сейчас через верх, или через низ, может протиснусь. — продолжала настаивать Женя.
Засов на двери щёлкнул, кабинка открылась. Женя посмотрела на подругу, которая сидела на закрытом унитазе — лицо и глаза красные, заплаканные. Она сейчас была в белой футболке, свитер лежал на коленях, в туалете работало отопление и было жарко.
Евгения встала на колени, обняла девушку, прижалась к ней. Машка сразу же заплакала ещё сильнее, навзрыд, попыталась несколько раз оттолкнуть от себя. Женя с силой удержалась, прижимая её ещё сильнее, и она успокоилась. Так они и сидели какое-то время, пока Евгения не спросила:
— Что случилось, Маш?
Подруга молчала, лишь сопела, готовая вновь расплакаться.
— Слушай, то, что ты считаешь проблемой — оно может вообще и яйца выеденного не стоит. — Женя погладила её по голове. — Вот у меня проблема, не поверишь, меня убить могут или в тюрьму посадить, а у тебя с этим Гришей, так, ерунда, опять поссорились наверное…
