Республика воров полностью

– Нет-нет, мы от вас так просто не отвяжемся, – ухмыльнулся Локк. – А что это вы делаете?

– Вспоминаю… – Серебристое сияние померкло, и в пальцах Терпения возникла тонкая игла грезостали. – Да, вопросы вы задаете смело, а вот хватит ли у вас смелости выслушать ответы?

– В зависимости от того, что вы предлагаете, – пробормотал Локк, рассеянно грызя сухарь.

– Путешествие по моим воспоминаниям. Хотите увидеть все моими глазами? Я покажу вам нечто весьма любопытное, если, конечно, у вас хватит сил его осознать.

– Это путешествие будет под стать предыдущему ритуалу? – спросил Локк, едва не поперхнувшись.

– Магия – занятие не для пугливых. Второй раз я предлагать не намерена.

– И что я должен сделать?

– Склонитесь ко мне поближе.

Как только Локк придвинулся к Терпению, она поднесла серебристую иглу к его лицу; игла вытянулась и, извернувшись, впилась в левый глаз Локка.

Он ахнул, просыпав сухари на палубу. Грезосталь растеклась по глазу, превратив его в зыбкое зеркало. Через миг серебристые капли появились в правом глазу, заполнили глазницу зеркальной лужицей.

– Что это? – встревоженно воскликнул Жан; он едва не бросился на помощь другу, но вовремя вспомнил о строгом предупреждении Терпения не вмешиваться в ее колдовство.

– Жан… погоди… – прошептал Локк.

Серебристые нити протянулись от руки Терпения к зеркально блестящим глазам Локка. С четверть минуты он стоял не двигаясь, словно завороженный, а потом грезосталь вернулась в ладонь Терпения. Локк пошатнулся и, ухватившись за леер гакаборта, отчаянно заморгал.

– Ни фига себе… – вздохнул он. – Ощущение не из приятных.

– Что случилось? – спросил Жан.

– Она… Ох, не знаю, как и объяснить. Лучше ты сам посмотри.

Терпение, обернувшись к Жану, вытянула ладонь с серебристой иглой. Жан наклонился над рукой и едва не зажмурился, когда тончайшее острие приблизилось к лицу. Глаз словно бы обдала волна холодного воздуха, и мир изменился.

Гулкие шаги по мраморным плитам. Еле слышный шепот на неизвестном языке. Нет, не шепот. Тишина. Чужие мысли, трепеща, будто крылышки мотылька, робко задевают его сознание – весьма пугающее ощущение; Жан и не подозревал, что на это способен. Он хочет остановиться, но обнаруживает, что тело, словно превратившись в облако, не повинуется его приказам.

«Это не ваши воспоминания, – звучит в голове голос Терпения. – Вы – мой спутник. Не волнуйтесь, расслабьтесь, скоро привыкнете».

– А почему я невесом? – говорит Жан, но звуки слетают с губ слабейшим выдохом, будто вместо легких – неподъемные валуны.

«Вы в моем теле, – мысленно отвечает Терпение. – По большей части его ощущения скрыты, чтобы вас не смущать, – в конце концов, вы не анатомию изучать сюда пришли».

Откуда-то сверху струится теплый свет, согревает щеки. Мысли словно бы подпирает снизу какой-то неведомой силой, облаком неразборчивых шепотков, смысл которых ускользает, и Жан плывет по нему утлой лодчонкой в океане.

«Это мой ум. Мои глубинные воспоминания, разбираться в которых вам ни к чему. Сосредоточьтесь. Я раскрою перед вами мысли, непосредственно относящиеся к тому, что вы сейчас увидите».

Жан неимоверным усилием избавляется от напряжения, раскрывает свое сознание, и в него потоком устремляются впечатления, целая груда сбивающих с толку сведений – имена, места, описания, мысли и сигиллы других магов.

Перед Жаном – простая деревянная дверь, дверь в Небесный чертог, где заседает, если так можно выразиться, правительство картенских магов. Обычным прикосновением ее не откроешь. Дверная ручка – на самом видном месте, но неодаренный человек ни ухватить, ни повернуть ее не сможет. Жан чувствует еле заметный всплеск колдовских чар: он/Терпение, возвещая о своем приближении, посылает его/свою сигиллу тем, кто находится в чертоге. Волшебство распахивает дверь.