Он был иным и, наверное, если бы я не видела его глаза, что были подобны бездне, то и не узнала бы его. Но этот взгляд, который пронизывал насквозь, я ни с кем не перепутаю. Это был мой проводник.
Его губы медленно расползлись в довольной улыбке затаившегося хищника, после чего он вальяжно приблизился ко мне.
– Ну здравствуй, душенька! Я тебя уже заждался…
– Не могу сказать, что это взаимно… – испуганно вскинув голову, я старалась бороться со страхом, глядя прямо в его глаза.
– Боишься?
– Ещё как…
– Правильно делаешь, – хмыкнул он, отступив на шаг, затем другой, тем самым давая мне, наконец, вдохнуть полной грудью, – радует, что не врёшь. Ложь я чувствую на расстоянии. Она меня так бесит в вас, несчастных смертных…
– Неужели ты никогда не врёшь?! Не поверю! Или что можно одним, запретно другим? – выгнула я бровь, усиленно цепляясь за его слова, чтобы прогнать страх до последней капли.
Проводник же предпочёл проигнорировать.
– Похоже, я права, – мне оставалось только хмыкнуть.
– Ты ничего не понимаешь. Ваше сознание скудно, оно не может принять истину.
– Ну-ну… Откуда ты знаешь? Хоть раз пробовал говорить правду?
– Тысячи раз, и ни разу это не принесло никому покой, порождая дрязги и войны.
– Это что же такое ты им сказал?! – буркнула я, поражённо качая головой.
– Уверена, что хочешь узнать?
– Нет, – для пущей верности я отрицательно замотала головой.
– Умница! – развалившись на подиуме среди пёстрых подушек, он ничем не отличался от жителя того же Морокко времён, когда это место процветало. Коричневая джеллаба была украшена золотым узором, а на его длинные пальцы были нанизаны перстни.
Сам же он был до возмущения умиротворён, в то время как у меня сердце исходилось в бешеном ритме.
– Неужели ты меня целый год ждал? – защелкнув за спиной браслет на запястье, я плотнее перехватила наброшенную на плечи простынь и скрестила руки на животе. Не смотря на жару, мне было холодно.
– Самой не верится? – хмыкнул он. – Год для меня – это песчинка…
– Если год для тебя – песчинка, то и одна несчастная заблудшая душа – не более, чем крупинка. Может, тогда и не стоило так заморачиваться, устанавливать… клетку для меня?
– А не-е-ет, – погрозил он мне пальцем, – какая ты хитрюга! Твоя судьба давно предрешена, потому, дорогая моя, я не дам тебе затеряться и отправлю туда, где ты должна быть! От меня ещё ни одна душа не ускользала, и ты не станешь первой… – зло зыркнул он.
– Так чего же мы ждём?! – взвилась я. Страх уступил место ярости. – Играть с добычей не благородно! И вообще, возьму и проснусь. Что будешь делать?
– Ты не проснёшься, пока я не разрешу. А что касается благородства… кто сказал, что я должен быть благороден? Я думал, ты будешь рада отсрочке, а ты так торопишься уйти за грань…
– Ты прекрасно знаешь, что я не хочу туда, но и запугивать себя не позволю!
Плотоядная улыбка расцвела на его губах, после чего мужчина исчез на подиуме, и не успела я моргнуть, как возвысился прямо надо мной.
– А что позволишь?
– Может, договоримся?.. – пискнула я.
– Ты ничего не можешь мне дать! – рассмеялся он. – Ты даже не знаешь, кто я, и что мне нужно.
– Так расскажи! Я – девушка умная… И не хочу умирать.
– Ты уже мертва! – жёстко оборвал он. – И теперь забираешь чужую жизнь и судьбу. Так нельзя!
– Да? Так почему я чувствую, как бьётся моё сердце? Почему я чувствую боль и радость? Почему чувствую любовь и ненависть? Это жизнь! И чья бы она ни была, теперь она моя.
– О, да… я вижу, что ты получаешь все возможные прелести жизни… чужой, – его пальцы, как и в прошлый раз, трансформировались: удлинились, ногти превратились в острые когти. Но, на удивление, его прикосновения к тонкой коже шеи были почти невесомы, не оставляя ни следа, ни капли боли. Мужчина с интересом рассматривал мою шею, я же, не желая становиться бабочкой, наколотой на иглу, вытянула её, словно лебедь.
– Это досадная случайность, – поморщилась я, мысленно поминая дракона.
– Случайности не случайны, душа… Но что-то ты мне уже надоела. Пойдём?! – стрельнув взглядом в сторону стены, я с ужасом увидела проявившуюся белую дверь.
– Не хочу… Не пойду!
– Да кто же тебя спрашивать будет?! Сказал – идём, значит – идём! – попытался он ухватить меня за руку, но, к моему ужасу, возмущённо зашипел от боли. – Это что ещё такое?! – взвился мужчина, пока я пробовала ускользнуть от него и от двери подальше. – А ну, стоять!
Сейчас он меня убьёт. Развеет и не оставит следа! Но вместо этого тот резко сдёрнул простынь и впился взглядом в каффы.
– Сними! – рявкнул мужчина.
– Не-ет, – промямлила я, отступая от взбешённого проводника.
– Сними, по-хорошему прошу…
– Нет! – уже уверенней тряхнула я головой, встречаясь с ним взглядом.
– Упрямица! Они не твои…
– Всё равно не сниму, – бросив взор на каффы, я мысленно констатировала, что даже если бы и захотела, то не смогла бы. Они плотно облегали мои запястья, впиваясь в кожу.
Подняв взгляд, я встретилась с обезумевшей бездной. Холод понёсся по моей спине, словно кто-то вылил мне на голову ведро ледяной воды. Испуганно зажмурившись, я с трудом вновь открыла глаза у себя в комнате.