— Ты говоришь очевидное.
— Я вот почему-то уверенна, что ты нашла идентификатор у себя. Иначе, ты бы сидела на месте.
— Там было опасно оставаться, я уходила от этого.
— Вот! — она эмоционально стукнула своим уродливым посохом об пол. — Над этим устройством я долго работала и ещё долго буду дорабатывать. Но уже в этом состоянии оно способно улавливать сигналы индуринга на поводке, — она как-то ловко крутнула посох по вертикальной оси, что на одной из веток приоткрылась крышечка. — Вот это индикатор поводка индуринга, — женщина свободной рукой открыла до конца эту крышечку. — Видишь же, синяя светит? А красная если будет, то это тогда прямо сейчас радиообмен идёт в полную силу. Так вот, она за всю нашу встречу, даже зелёным не мелькнула. Это значит, что минимум простого опроса не было. Ты смогла найти и обезвредить свой идентификатор, и уже не скрывай это.
Ядовитая ведьма, так она в итоге представилась, была права, и через дня три Индуринг-беглец встретила троих выживших. Люди были вооружены автоматическим огнестрелом и перетаскивали большую двухколёсную арбу по дороге. Ведьма подсказала ей, какую легенду стоит подавать людям, для того, чтобы те позволили пройти с ними в поселение, но её упрямство и самонадеянность, напротив, спровоцировали аборигенов совершить три удара клинком в сердце. Поэтому оказалась она без одежды в снегу около дороги. Чтобы быстро себя восстановить ей нужна была пища и много. Из-за низкой температуры и голода процессы восстановления индуринга очень замедлены. И только на второй день другой караван встретил на своём пути в заметно протаявшем сугробе тело умирающего человека.
— Ну и на хрена ты залип?! Ну сдох и сдох! — ответил следопыту старший конвоир.
— Она. Это баба. Жива на половину. На ней снег тает! — он приподнял тело и добавил. — Дырки ножом под сиську прям. Крови мало правда.
— Так жива или нет?
— Жива. Точно. Пульс вот…
— В кандалы тогда. Оденьте. Я дома разберусь.
— Уважаемый Назир, послушай моё удивление этому случаю….
— Вахид! — перебил его тот. — Мой отец уже задолбал меня своими наставлениям! Ты его самый младший брат, и моложе меня на восемнадцать месяцев. Пусть даже воля отца мне велит слушать тебя, но ты только второй поход делаешь, а я уже посчитать устал свои походы.
— Четырнадцать. Это сейчас пятнадцатый. Уважаемый Назир.
— Ладно. Говори своё удивление, только свои книжки не вспоминай сюда пожалуйста. Устаю я это понимать.
— Снег. Назир, посмотри. Снег кругом совсем не тронутый. Он тут лежит уже пару дней. Вокруг этой бабы и следов других нету. Если только с железной птицы свалилась, другие ответы не подходят.
— Свалилась и свалилась, — раздражаясь начал приказывать старший караванщик. — Живая, значит в кандалы и в кузов! А ты в машину давай, поехали. Я домой хочу. Скоро на этой проклятой земле будет жуткий мороз.
— Надо одеть хоть чуть-чуть. Не довезём до дому, смысла тогда нет.
— Да ты реально меня задолбал! — перешёл на громкий крик Назир. — Что там некому одеть это?!
— Мне не скоро достичь твоей мудрости, Назир, — Вахид махнул рукой и пошёл усаживаться в пикап.
— Хукмат!!! — что было сил закричал командир, обернувшись назад к основному каравану. — Хукмат!!! Чтоб шакал сожрал твой обед! Хукмат!!!
— Оу! — где-то в центре всей колонны раздался ответ испуганного слуги. — Бегу-бегу, не кричи! Побереги свой драгоценный голос, о досточтимый Назир.
— Вот это — к рабам моим, — он небрежно указал на женщину в сугробе. — Одень что-нибудь. Еды, воды дай. И догоняйте. Тут до города не так далеко, я поеду быстро. Не хочу спать на холоде. А вы, на своих тихоходах, догоняйте. Не останавливайтесь, к утру чтобы в городе были. Там водителей меняем, горючее, и сразу в путь. Понятно всё?!
— Да, мой господин. Всё просто и понятно, — сухенький и проворный Хукмат, не смотря на свой седоголовый возраст, ловко поднял на плечо с земли тело и быстрым шагом направился в конец колонны.
***
Сознание индуринга отогрелось, когда похотливый слуга караванщика в кузове фургона с рабами пыхтел над ней, пытаясь проникнуть внутрь, — Вах, ну какой холодный девушка? Хозяин сказал нагреть, я буду нагреть, — индуринг понимала с трудом его слова, акцент чётко говорил о его южном происхождении.
Её сильно бесило всё, что сейчас происходит. Эмоции лавинно взорвали замёрзший организм до кипятка в жилах. Насильник был готов к этому пробуждению и ловко парировал все попытки сбросить его. В суматошном начале она поняла, что проигрывает, и умышленно сыграла собственную слабость. Когда тот успокоился, почуяв победу, она нашла на его поясе стальную ложку, которая до этого периодически упиралась ей в бок. Превозмогая физическую слабость, она со всей имеющейся силой, всадила эту нержавеющую железку ему в горло.
