– Понятно, всё как я и предполагал, – Олег закусил выпитую самогонку Академика. – Полегче надо бы делать её, слышишь, Академик? Ну не проглотить, не вылить. Теперь к делу опять. Раз у нас теперь подсказок от Покупателя не будет, то теперь нужно снова собирать отряды разведки. Хотя бы два, человека по четыре. Что думаете, воеводы? Тимур, соберёшь снова свой отряд?
– Сейчас-то легко, хоть три отряда. А как за Девяткой ходить начнём, то и одного не соберу, – ответил тот.
– Носорог, людьми делится придётся, – Бурый обратился ко второму воину. – Подумай сегодня, как по бригадам ужаться. Давай из четырёх бригад три оставим.
– Ты чего, Бурый? – возмутился широкоплечий мужик. – У меня и так баб половина на штате.
– А вот и решение! Тимур, девчат в разведчицы набирай. Ольга как-раз по специальности будет. Ты один отряд бери, Ольга второй.
– Совсем сдурел, под старость лет?! – вставила своё категорическое возмущение хозяйка дома Марина. – Куда ты Оленьку собрался отправлять?! У ней пятый месяц срока уже! Всё, не трогай её больше.
– Как пятый месяц? Кто опять?! – Бурый встал из-за стола. – Просил же придержать, годок всего.
– Да что ты? Просил он. – хмыкнула Марина. – Природу, что ли, просил? Вообще не тронь девчонок.
– Так ведь именно об этом я и просил! Год. Один год не трогать девчонок. Рабочих рук не хватает. Ситуация меняется не в лучшую сторону. Поднатужиться надо и всё. До лета.
– Папа, а я чего-то не понял. Ты говоришь, что с Покупателем отношения изменились. Что произошло? – сменил тему Игорь.
– Академик. Расскажи ему, – ушёл от личного ответа тот.
– К нам на информатор пришла аудиозапись с постановлением суда, – он посмотрел на Игоря и решил добавить разъяснение. – Аудиозапись – это запись голоса, там женщина на немецком языке зачитывает вслух решение суда по делу нашего капитана Штульца. В деле фигурирует не он один. Раскрыта группировка целая. Все руководители приговорены к казни, прочие подельники и исполнители к длительной изоляции. Решение приговора должно было приведено к исполнению немедленно.
– Хана капитану, сынок. Оказалось, вся та техническая поддержка от Покупателя – это его рук дело.
– Как?! В смысле, добыча Девятки, этого теперь не надо? А в Столице же всё вокруг неё и построено.
– Нет. Папа твой не так сказал, – вмешался Академик. – Девятка – это всё будет, как и было. Добыча, обмен и так далее. Просто Штульц из личной симпатии к нам, всячески премировал нас сверх положенного. Он лично обновлял нам снимки со спутника, вооружение получше выбирал и боеприпасы, да побольше. Ну и всё такое. Одним словом, подыгрывал нам.
– Вот как, – задумался на мгновение Игорёк. – Ну, теперь мы со всеми на равных по условиям.
– Ладно, – Бурый закончил эту тему. – Мы позже ещё с тобой об этом. Топтун, чем Столица торгует, что просит?
Довоенный город, разрушенный почти под основание, исчезал в обильно растущей флоре. Но были и горизонтальные квадратные пятна чистейшего бетона, шагов по сто в каждую сторону. От такого пятна вела короткая дорожка, зарастающая только низкой травой. Обычно она всегда упиралась в немного уцелевшее здание, где хотя бы две стены оставались высотой в этаж или два.
Этой зимой в одном из таких мест возле входа уцелевшей двухэтажки лежал двухметровый эллипсоид из белого пластика. На нём не было ни щелей, ни вмятин, ни выступов, ни надписей, даже царапин не было видно. Казалось, это свежеотлитый цельный кусок белоснежного пластика. Следы по неглубокому снегу на дороге говорили о совсем недавнем участии колёсной техники в появлении этого белого камня. В здании кто-то пытался открыть дверь изнутри, были слышны удары и человеческая брань. Стальная дверь не поддавалась.
