– Стойте! Не пропускайте их! – я слышу вопль мужчины в военной форме.
Пеерд нами вертикально поднимается часть плиты, и я вижу глубокий сквозной проход, ведущий на ту сторону. Армеец, пропустивший нас, выбегает наружу и стреляет. Я ныряю внутрь за Равартой, оборачиваюсь и вижулишь огромное красное пятно и брызги крови на стеклянной двери. Полноватый армеец прижимается к стене, его лоб блестит от пота. В таком состоянии он скорее похож на затравленного оленя, чем на охранника периметра. Его, наверное, тоже скоро убьют. На моём лице застывает гримаса сострадания с примесью сожаления.
– Трэй, бегом! – я слышу её голос из-за спины.
Я разворачиваюсь и со всех ног несусь за любимой женщиной. Да, я определённо не в себе, сошёл с ума из-за неё. Я должен думать скорее о том, что случилось с сестрой, но не могу. Мы пролетаем сквозь трёхметровую толщу стены. Раварта стреляет в панель управления снаружи, и дверь с другой стороны опускается, закрывая лаз за нами. Дронов поблизости не видно. Я стараюсь не отставать от Раварты. Лёгкие начинают гореть от частых вдохов и выдохов. Пульс отзывается в висках.
Я бегу вдоль сплошной бетонной ограды полигона и вспоминаю жуткие вещи, которые слышал про это место. Склизкие зомби, пытки и крики людей. Сейчас вроде всё тихо. Может, это всё выдумки? Горло начинает всё сильнее покалывать от бьющих по нему молекул воздуха. Стена, отграничивающая полигон от остального мира, кажется нескончаемой.
– Стой! – я кричу Раварте после пятнадцати минут бега. – Надо отдышаться. Раварта кидает быстрый взгляд в мою сторону, и мы останавливаемся. Я чуть сгибаю спину и, разведя ноги, упираюсь ладонями в колени. Так как будто бы проще отдышаться. Она дышит часто, но её лёгкие, бесспорно, тренированнее моих.
– Давай, Трэй, нужно бежать дальше, – говорит она мне спустя три минуты, – Там нас ждут. Ещё чуть больше километра… Два коротких вдоха и один выдох! Запомнил?
– Два вдоха и выдох, – огрызаюсь я. – Тебе так просто.
– Хватит уже ныть!
Я смотрю на неё с укоризной. Когда я пришёл в бассейн в бассейн, тренер сказала, что о занятиях бегом нам лучше забыть. Плавание заставляет лёгкие работать по-другому, не так как при беге.
– Ты меня учишь, как дышать, но даже не рассказываешь, что означает «Ретенция». Ты и Тод обращаетесь со мной, будто я маленький, говорю я, чуть выпрямившись.
Она отворачивает голову в сторону леса и ничего не говорит, пытаясь отдышаться. Её волевой подбородок чуть задран вверх. Развевающиеся на ветру волосы скользят по нему.
– Я пообещала Тоду пока ничего не рассказывать, – произносит она примерно через минуту. – Да и самой известно совсем немного.
– ПОКА? А когда же скажешь? – не отступаюсь я.
– Это я и сама не знаю точно, – она встряхивает головой и оттопырив губу, дует вверх, чтобы отбросить волосы со лба.
– Вот как, – голова опускается в землю.
В голове всплывает образ мёртвой сестры. Теперь мне уже незачем выполнять команды Раварты и Тода. Всё потеряло смысл. Разве что спасать себя или попытаться сделать что-то для спасения других людей.
– Я просто не понимаю, как я могу что-то сделать, если даже до конца не знаю, что именно происходит вокруг, – спокойно говорю я, пристально глядя на нее.
– Прости. Я не хотела тебя задеть. Я правда мало сама знаю. Тод обещал сам ввести тебя в курс дела, – она подходит ко мне и кладёт руку на плечо. – А та техника и действительно помогает открыть второе дыхание. Попробуй. Будет легче. Главное, чтоб вдохи были не очень длинными, а выдох – резким.
– Хорошо, – киваю я.
Мы продолжаем бежать. Два вдоха. Один выдох Два вдоха. Один выдох. Сперва получается плохо, лёгкие так и норовят сбиться, но через пару минут я начинаю попадать в ритм. Я ни разу не был с этой стороны полигона. Справа от узкой дорожки, по которой мы бежим, широкие пространства, засеянные травой. Вдалеке виднеются низенькие однотипные постройки с плоскими крышами. Они совершенно одинаковые, так что их сперва вообще можно принять за ровную линию горизонта. Спереди виден лес. Он обступает одну из границ полигона. Два вдоха. Один резкий выдох.
Я догоняю Раварту, и мы бежим почти нога в ногу. Сзади слышны звуки колёс и гудение моторов. Я не сомневаюсь, что это за нами. Неосознанно, словно по чьей-то неведомой команде, мы с Равартой одновременно ускоряемся. Лёгкие раздирает изнутри, будто в них бросили колючую проволоку. Так продолжается с минуту, а потом что-то происходит с мышцами диафрагмы. Лёгкие сами захватывают воздух, без усилий мышц. Такого со мной никогда не случалось. Я впервые ощущаю, как воздух сам распирает стенки грудной клетки изнутри. Наверное, так оно и открывается – второе дыхание.
Лес приближается, а вместе с ним и многочисленные силуэты людей. Мы отбежали уже достаточно далеко от одиннадцатого периметра. И из-за туч над небом и лёгких разводов вечернего тумана лица движущихся нам навстречу людей почти не читаются. Мне кажется, что мы бежим всё быстрее, но звук колёс с каждым нашим шагом становится лишь ближе.
