Вокруг ещё темно, но я знаю, что солнце уже выбрасывается свои первые лучи из-за горизонта. Густота леса скрывает первый свет. Осторожно выбираюсь из спальника. Патрик, похоже, всё-таки уснул. За ночь палатка пропиталась холодной сыростью. Руки поднимают малюсенькие волоски на коже и покрываются пупырышками. Натягиваю куртку и засовываю в карман брюк пистолет. Осторожно провожу магнитной застёжкой снизу-вверх, чтобы расклеить входные створки.
– Трэй, не сдохни там… – шепчет Патрик, едва размыкая глаза.
Я смотрю на его едва читаемое в полутьме лицо и понимаю, что теряю вновь обретённого приятеля детства также стремительно, как и приобрёл. Скорее всего, я вижу Патрика в последний раз. Становится грустно, но я тут же подавлю в себе все намёки на сантименты.
– Я желаю вам с Сьюзан добраться до базы живыми. И…, и спасибо за пушку.
– Шагай уже…Если встретишь президента Рида, передай ему, что он такой же дерьмовый, как и его еда и прострели его чокнутую голову.
– Я ему всё прострелю. И не только голову, – в жилах растекается желчь.
Патрик вылезает из мешка и застёгивает изнутри створки брезента.
Я разгибаюсь и оглядываясь по сторонам, начинаю медленно пробираться между палаток в сторону чащи. Стараюсь не смотреть в сторону палатки, где спит Раварта. Думать о ней сложно. Я должен забыть её, хотя бы на время. Уверен, с Тодом она будет в больше безопасности, чем со мной. Он сильный и умный. А я молодой, слабый и глупый. Только идиот без подготовки полезет в головное здание Корпорации.
На самом деле, я ухожу, ещё и потому, что я не могу идти дальше с восстановителями. Теперь, после смерти моей сестры пребывание с ним лишено всякого смысла. А на вопросы ответов мне толком никто не предоставляет. Иного пути как выяснить всё самому я не вижу. Потревоженная вчера нога ноет, но боль терпеть можно. Мои шаги по мокрому мху мягки настолько, насколько это по силам моей физиологии. Обхожу крайнюю палатку с Тодом и ещё двумя парнями в ней и внезапно слышу шорох чуть правее и позади меня.
Рука тянется за оружием. Разворачиваюсь и резко направляю консоль перед собой. Раздаётся «Тс-с-с». В двух силуэтах, приближающихся ко мне, различаю Хенрика и его спутницу Левию.
– Ты как хочешь, а мы тоже сваливаем, – почти шипит Левия.
– Мы пока пойдём с тобой, если не возражаешь, – шепчет Хенрик.
Мои зубы самопроизвольно стискиваются от недовольства. Такая компания не входила в мои планы. С другой стороны, идти через чащу будет спокойнее.
Я киваю, старясь выглядеть небрежно, но раздражение сукрыть непросто.
– Только я сам по себе, вы сами по себе. До дороги идём вместе, а дальше я следую один.
– Не вопрос, – бросает Хенрик.
Мы вступаем в чащу, и тут же начинается дождь. Холодный и моросящий. Теперь я узнаю август. Кроны деревьев рассеивают част водного потока, но даже это не спасает наши головы от того, чтобы они сделались мокрыми уже через десять минут ходьбы. Вокруг постепенно светлеет, столбики деревьев расставлены всё реже друг от друга. Я интуитивно веду нашу группу на северо-запад. Там дорога. Сейчас она примолкла, но скоро транспортные машины оживят её. Мы вышагиваем на хоженую тропку. Она широкая. Сейчас она немного заросла, но заметно, что по ней раньше часто ходили.
– Ты ведь знаешь, куда мы идём? – спрашивает Хенрик, когда я останавливаюсь и разворачиваю ухо, чтобы попытаться расслышать гудение двигателя какой-нибудь машины.
– Да, к президенту Риду, – сухо отвечаю я. Не поворачиваясь к Хенрику лицом.
Боковым зрением вижу, как Левия бьёт Хенрика в бок, намекая тому на то, чтоб не задавал лишних вопросов.
– Хорошо, – насупившись буркает он себе под нос, отскакивая в сторону от Левии.
Хенрик хотел спросить совсем не то, но я разжёвывать с ним сопли не намерен. Раз уж потащились за мной, пусть идут молча и не задают лишних вопросов.
Тропа выводит нас почти к самой трассе, но мы не спешим выходить на открытую местность. Нужно сперва осмотреться. Я собираюсь вынырнуть из-за кустов и глянуть в сторону дороги, когда из зарослей справа на меня вышагивает чья-то фигура в плаще-дождевике.
Капюшон плаща спадает, и я вижу её. Она ждала нас, а возможно и только меня. Хенрик, следовавший за мной по пятам едва мне не ударяется в спину.
– Рав. Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я автоматически, хотя ответ очевиден.
– Думаешь, я бы тебя одного отпустила?
– Но как ты узнала?!
– Не трудно было догадаться… у тебя глаза загорелись как у оленя на пожаре, когда ты ДНК увидел…и да, вы так горланили с Патриком, что весь лагерь слышал.
– Не правда! Мы тихо говорили.
– Для кого как!
Я хочу её обнять, но внутреннее сопротивление мешает мне это сделать. Это гордость, она рушит семьи, ополчает людей, уничтожает счастье. Её никто никогда не видит, но всегда ощущают незримой преградой между тобой и кем-то другим. Она служит тем, источником энергии, что заставляет человека находить в себе силы становиться вредным, опасным и даже абсолютно глухим к окружающим и их мнению. Чем оправданна гордость эволюционно?
– Мы идём отдельно от Трэя, – сообщает Раварте Левия. – Собирались вместе только до трассы.
