– Это Корпорация с нами воюет, – вдруг раздаётся голос Нори. Он звучит сердито, но воодушевляще. – Это Корпорация устраивает геноцид граждан собственной страны! Неужели ты готов смотреть на то, как стенки нашей клетки сводят всё ближе? Они нас хотят сковать, воткнуть железные прутья в каждую руку и ногу! А потом шевелить этими прутьями так, как им захочется. Нельзя допустить, чтобы они сломили всех нас! Когда-то в Аридафии была настоящая демократия, люди решали свою судьбу и судьбу страны, а не кучка алчных глупцов.
Я стою в растерянности. Многое из того, что сейчас говорит эта пожилая женщина, разрывает меня изнутри разрядами страха. Если она права, то дело идёт к гражданской войне. Дед говорил, что это самые страшные войны, которые когда-либо случались на Земле. Брат убивал брат, отец сына, а дочь свою мать. По телу пробегает волна нервной дрожи, затем ещё одна. Кончики пальцев начинают легонько стучать по воздуху, словно по клавишам невидимого рояля. Во рту пересохло.
У меня есть выбор. Либо остаться одному с непонятными шансами на успех, либо примкнуть к людям, которые знают, как и что делать с семенами. Но они же могут втянуть меня в беду. Зачем я всё это затеял? – спрашиваю я себя. Затем, чтобы помочь Никсе. Не наврежу ли я ей и маме, если примкну к восстановителям? А если я не справлюсь с рассадой? Если не смогу вырастить нормальный урожай? Только сегодня я всерьёз вдруг засомневался в реальном успехе своей затеи. Слишком сложный выбор. Во лбу всё словно кипит, мозг готовит решение.
– Хорошо, – наконец говорю я. – Что вам нужно от меня?
– Семена. Они самые чистые из тех, о которых нам известно, – вновь говорит Нори, но уже более мягким, успокаивающим голосом. – Трэй, пожалуйста, давай сделаем это вместе. У тебя ведь совсем немного опыта. Мы научим тебя, как получить урожай и собрать семена на следующий год.
Есть что-то притягательное, материнское в её лице. Оно кажется мне добрым и светлым. Я осознаю, что знаю о выращивании урожая совсем немного. В помощь мне только библиотека. Практических навыков почти нет. В конце концов, я затеял это не ради своего самолюбия, а ради Никсы. Возможно, у этих людей уже есть плоды, свободные от вредных аллергенных белков. Раварта смотрит на меня умоляющим взглядом. Выбор за мной.
– Хорошо, – произношу я. – Но с одним условием. Вы отдадите мне часть чистого урожая в этом году.
– Годится, – произносит Тод.
– Хорошо, – подтверждает Нори.
– Что я должен делать? – всё ещё пребывая в смятении, спрашиваю я.
– Учиться быть восстановителем, – произносит повеселевшая Раварта. – Добро пожаловать к нам, в лагерь плодородия!
Я провожу ещё около часа, прогуливаясь между столами и внимательно наблюдая за работающими восстановителями. Каждый чётко знает, что делать. Раварта примкнула к Нори и помогает ей разбирать семена. Ко мне подходит Тод, и по его виду я понимаю, что он настроен заговорить.
– Да? – спрашиваю я.
– Я тебе должен кое-что сказать.
– И что же?
– Не ожидал. Приятно удивлён… И… – он делает вид, что почёсывает плечо, морщит лицо и продолжает: – И прости за тот случай, когда нарочно задел… был очень зол… Я не знал, что ты хороший парень.
Моё сознание на мгновенье возвращается в тот вечер. В висках начинает стучать от злости и обиды. Но я осознаю, что это нужно отпустить и утопить в прошлом.
– Считай, что ты прощён. Твоя сестра компенсировала мне всё сполна, – подзадориваю я, подмигивая.
Я вижу, как глаза Тода расширяются, он поворачивает голову в сторону стола Раварты и ловит её укоризненный взгляд.
– Об этом потом, – вдруг заключает он. – Я должен ещё кое-что сказать. Все мужчины младше сорока проходят боевую подготовку. Это не прихоть, а необходимость. Нужно уметь скрываться от экологической полиции и в случае чего постоять за себя.
Для меня это всё звучит неожиданно, но подскочивший от слов Тода адреналин в крови заставляет меня на секунду ощутить себя секретным агентом.
– Хорошо, – произношу я с неожиданной для самого себя уверенностью.
– Тренировки начнутся в субботу, – спокойно произносит Тод. – Но предупреждаю, что легко не будет. Это не крыс резать.
– Я не… – мне хочется сказать, что я их почти не режу, лишь помогаю Агафии, но решаю, что нет смысла оправдываться. У меня будет время ему дать отпор на работе с внутренней ухмылкой думаю я. Дед говорил, что мстить кому бы то ни было глупо, но пока в моём сознании Тод не входит в эти «кому бы то ни было».
Из здания мы выходим вдвоём с Равартой. На улице почти стемнело. Город наполняется тихим звоном ламп дежурного света, гудением пролетающих полицейских аппаратов, редким плавным жужжанием моторов автомобилей. Она спокойно идет через двор, молча глядя перед собой. Внутри меня ещё плещется разогретая смесь из обиды на Раварту и злости на Тода.
– Может, объяснишься! – наконец не выдерживаю я.
Она медленно поворачивает голову и с лёгким умиротворённым удивлением, как кошка, которой не дали дополнительную порцию корма, смотрит на меня.
– О чём именно ты хотел бы поговорить?
