Выйдя из-за полотна в основное помещение, я здороваюсь с теми, кого не видел раньше, ловя на себе их любопытные взгляды. Интересно, они все знают, что я выкрал семена? Впрочем, мне уже должно быть плевать. Раварты нет на месте. Достаю из кармана коммуникатор. Там только одно сообщение о Никсы. «Привет. Мы тебя сегодня ждали с мамой. У тебя всё в порядке? Когда приедешь?» Тут я вспоминаю, что обещал поехать к маме с сестрой, но совсем забыл об этом. Мне становится совестно. Отправляю Раварте сообщение. Жду ответа.
– Нори, а где Раварта? – осведомляюсь я, подойдя к Нори, которая держит в руке какой-то свёрток.
– А она уехала на основную фабрику. Погоди, я приложу лёд.
– Куда?
– За окраинами города есть ещё одна база лагеря восстановителей, – поясняет Нори, прикладывая к моей щеке холодный тканевый свёрток. – Там сегодня потребовалась помощь. Она и уехала. Просила передать, что завтра вы с ней увидитесь.
– Ааа, – задумчиво отвечаю я. – Давай я сам.
– Вот, держи мазь, – Нори протягивает баночку с каким-то травянистым запахом. – Она снимет отёк. Помажь перед сном обязательно.
Добравшись до дома, я споласкиваюсь и обильно намазываю мазью щёку и все ушибы. Из зеркала на меня смотрит Трэй со слегка перекошенным лицом. Я заключаю, что это ещё не так страшно – могло бы выглядеть и хуже.
Ночью мне снится, как я в мыльном пузыре размером с меня самого бултыхаюсь, дёргаю руками и ногами, пытаясь драться с ним. Кулак отскакивает от упругой тягучей мембраны. Пузырь стягивается, сжимаясь всё больше, блокируя мою грудную клетку, перекрывая доступ кислорода. Руки намертво прилипают к телу, я не могу пошевелиться. Кажется, что я вот-вот задохнусь под плотной плёнкой. Я вскакиваю, стараясь продышаться. 7:44.
Иду на кухню и наливаю воды. Делаю разминку, разогреваю мышцы. Отжимаюсь. Качаю пресс. Растягиваю забитые после вчерашней тренировки мышцы спины и ног. Спина ноет, но уже меньше. К плечам словно прицепили гири. Проскальзываю в душ сквозь расступившееся силовое поле. В зеркале я вижу, что отёк значительно спал, лицо уже почти симметричное за исключением небольшого бугорка на челюсти. Удивляюсь медицинским познаниям Нори.
На коммуникатор приходит сообщение от Раварты: «Встретимся у того дома». Завтракаю и выхожу на улицу. Иду пешком до центра. Ловлю такси и называю по памяти адрес: одиннадцатый дом на 34-й улице.
Раварта встречает меня в арке, обнимает, мы целуемся.
– Как твоя щека?
– Мазь Нори колдовская? – спрашиваю я, улыбаясь.
– Почти. Древний рецепт лесных друидов, – смеётся в ответ Раварта. Но её лицо тут ж становится серьёзным и задумчивым.
– Ты чего? – спрашиваю я.
– Да так. Я просила Тода не распускать руки…
– Так он и не распускал. Мы просто дрались на ринге.
– Я про это и говорю, – произносит она с выдохом. – Детская жестокость всё равно вылезает наружу. Он сам тоже не всегда так дрался.
Мы приближаемся ко входу в лагерь восстановителей. Внутри нас встречает Горан. Он и в этот раз обнимает и Раварту, и меня. В помещении, где ещё вчера стояли столы с коробками, я вижу удивительную трансформацию. Осталось всего три стола, и два из них теперь заставлены техникой. Я замечаю три прямоугольных полупрозрачных панели. На такие обычно транслируются изображения и текстовые сообщения. За ближайшим ко входу столом сидит молодой мужчина со светлыми, почти выцветшими волосами – как шерсть у арктических медведей, которых я видел на картинках. Кожа у него бледно-молочная. Он поглощён изучением содержимого панели. Одной рукой мужчина водит по тач-панели, другая держится за джойстик. Чёрная клавиатура небрежно отодвинута в сторону.
– Привет Элиас! – почти кричит Раварта.
– А, привет, Раварта, – не отрываясь от монитора, отвечает Элиас.
– Я не одна. Это Трэй.
– Привет Трэй, – машинально отвечает Элиас, не отрывая взгляда от каких-то чертежей на экране.
– Элиас! Это Трэй, который принёс семена!
Мужчина замирает, а потом резко поворачивается на стуле в нашу сторону.
– Трэй – удалец! Приветствую! Дай пожму тебе лапу!
Я иду к нему и протягиваю руку.
– Молодец! Я бы на такое не решился, – произносит он, почему-то не глядя мне в глаза. Он улыбается, но его взгляд бегает по углам.
– Чем ты занимаешься? – спрашиваю я.
– Эм, я? Да особо ничем. Так, всем понемногу.
Я поднимаю левую бровь, давая понять Элиасу, что не отступлюсь, пока не удовлетворю своё любопытство. Может, это и не тактично с моей стороны, но я должен знать, чем здесь занимаются. Это вопрос и моей собственной безопасности.
– Элиас, ты можешь быть многословнее. Трэй теперь один из нас. Нам нечего от него скрывать.
– Ну хорошо, – говорит Элиас, потирая лоб. – Смотри, вот карта двора нашего здания. Эти отметки – сигнальные сенсоры безопасности, – поясняет он, указывая на жирные пульсирующие точки, от которых разбегаются круги, как от скрывающихся под водой островов.
– А это что? – спрашиваю я, тыча пальцем в жирный синий квадрат в середине здания.
– Это глушитель сигнала.
– Он для…
– От экологической полиции, службы безопасности и копателей, – отвечает на лету Элиас, не давая мне завершить вопрос.
