– Конечно!
Он вешает мне на пояс лазерный указатель. На полу появляется несколько точек. Крайние обозначают места, куда нужно поставить ноги, чтобы удерживать идеальный баланс. В центре скопление из пяти точек, указывающих на центр тяжести. Скопление точек скачет, чуть смещаясь с места на место. Такого я никогда не видел. Откуда у них такие технологии? Я переминаюсь с ноги на ногу. Точки меняют конфигурацию. Каждая из них может также менять свой диаметр и цвет. Я встаю на левую ногу – и точка под правой ногой меняет цвет с зелёного на красный, а затем превращается в мигающий кружок.
– Вот это штуковина! – восхищаюсь я.
Некоторое время я привыкаю к технологии. Сперва она мне кажется излишней и надуманной, но уже через двадцать минут я себе не представляю тренировочного боя без точек на полу. Когда Алекс несётся на меня, боковым зрением я вижу, как точка слева сигнализирует, что нога может дать слабину. Вес тела тут же смещается на левую ногу. Тренировка превращается в развлечение. Несколько раз мне почти удается уложить Алекса на лопатки. Но тут раздаётся свисток.
– Достаточно! Перерыв пятнадцать минут, сорок минут стрельбы и на ужин!
Когда Тод упоминает ужин, мой желудок отзывается урчанием. Мы плюхаемся на скамейку. Справа от меня садится Алекс, Абиг устраивается слева, чуть в стороне, расставив ноги. Его макушка прислонена к стене, а глаза устремлены в потолок. Нижняя губа Абига чуть оттопырена, рот приоткрыт. Создаётся ощущение, что так он охлаждает себя изнутри.
– Не расскажешь, как попал в лагерь восстановителей? – завожу я разговор с Алексом, вытирая мокрый лоб нижней частью своей тёмно-синей футболки.
– Ну, это долгая история. Я тут не очень давно на постоянной основе… всего год, но и раньше иногда им помогал за еду.
– А до этого где жил?
– Вообще мы из Тироса, ну ты знаешь, город-спутник…
– Ага, – киваю я.
– Там тётка держала приют для собак, а потом она умерла, и приют распустили, – лицо Алекса становится напряжённым и бледным, а глаза стеклянно-задумчивыми.
– А что стало с животными?
– Их забрали парни из экологической полиции. Потом я узнал, что на опыты. Гореть им всем с их лабораториями.
Мне хочется спросить про родителей Алекса, но я не решаюсь, потому что интуиция подсказывает, что он их никогда и не знал.
– Мне было четырнадцать, когда тётка умерла. Ничего не оставалось, кроме как пойти устроиться на работу. В Тиросе ничего не было. От знакомой я узнал, что восстановители дают еду за работу и ещё немного приплачивают. Тогда я пошёл на их фруктовую базу за восточными окраинами. Там и познакомился с Нори, Тодом и со всеми остальными.
– Понятно, – киваю я.
– Ну я так… наездами у них был. Временами мы просто шлялись с ребятами со школы по улицам, собирали цветной лом на свалках, продавали его на чёрном рынке. Иногда я разгружал поезда из северных регионов.
– И тебя не поймали полицейские за бродяжничество?
– Я прятался от социальных служб до семнадцати, пока не примкнул к лагерю восстановителей окончательно. Нори предложила мне постоянную работу в обмен на жильё и еду. Выбора особого не было, и я согласился.
Мы сидим какое-то время молча. Я осторожно кручу головой, чтобы посмотреть на остальных. Хенрик и Левия громко целуются. Абиг прикрыл глаза. Шелена делает Урии массаж плеч. Его лицо выражает всю гамму признаков наслаждения.
– Знаешь, Трэй, я даже немного тебе завидую, – вдруг произносит Алекс. – Если бы я мог, то тоже пошёл бы учиться. Я хотел бы летать на беспилотниках. Это круто.
– Возможно, – я не знаю, что ответить Алексу, но надо как-то его подбодрить. Я ищу сильные стороны в нём. – Зато ты ловкий и живучий, в отличие от меня.
– Ну это ненадолго, скоро ты станешь таким же. Ты, кстати, быстро учишься, – он смотрит куда-то в потолок. – Наверное, потому что умеешь учиться.
Я украдкой кидаю взгляд на аккуратный профиль Алекса и понимаю, что очень давно ни с кем так не говорил по душам. Ни в колледже, ни в Корпорации таких людей, как Алекс, просто не было. Может, оно и к лучшему, что Алекс не учился в колледже. Кто знает, как бы колледж мог повлиять на него.
Время перерыва заканчивается, и Тод командует всем занять позиции напротив мишеней. Из тридцати моих выстрелов двадцать два попадают в кружок на сердце. Результат меня радует.
Когда Нори нас зовёт ужинать, я переодеваю футболку и вместе с Алексом и Абигом выхожу в основное помещение. Я чувствую усталость во всём теле, но она доставляет мне удовольствие, как и в целом результат сегодняшней тренировки. Тело неплохо разогрелось после долго сидячего рабочего дня. Кажется, что каждая мышца, словно струна, растянулась и сжалась, а затем вновь растянулась, но уже не сжимается.
