Мои внутренности скручивает от ненависти к самому себе и сложившейся ситуации. Сколько мне ещё так придётся ей лгать? Я хочу прекратить это немедленно, но есть более важные вещи, чем мой собственный дискомфорт. Я вновь лгу и отвечаю, что мне жаль. Раварта подходит ко мне и крепко обнимает, скользя ладонями по моей спине и плечам. Я забываю обо всём, кроме одного – сюрприза.
– Пойдём, я тебе кое-что покажу, – говорю я ей, стараясь звучать таинственно.
Мы заходим в исследовательский кабинет моей квартиры. Я прошу Раварту закрыть глаза и веду её к одному из зелёных кустов. На одной из веток с мощными листьями крохотным ярким пятном выделяется звёздочка жёлтого цветка. Раварта открывает глаза, и почти минуту я слышу лишь её лёгкое дыхание. Она нежно касается пальцем одного из маленьких лепестков и по её щеке скатывается слеза.
– Я хотел сделать тебе приятно, – полушёпотом произношу я.
– Тебе это удалось, – она обнимает меня и целует.
Мои губы скользят по её щеке, лбу, ушам, потом опять по щеке, шее. Я не могу остановиться.
На следующее утро я подрываюсь за три часа до подъёма. По шее стекает холодный пот, всякий раз, когда кожа вздымается из-за резкого короткого вдоха. Я пытаюсь заглотить как можно больше воздуха, не в состоянии надышаться.
– Кошмар? – спрашивает Раварта, приподнимаясь на локте.
– Навязчивый сон, – отвечаю я, спуская ступни в прохладу нижних потоков воздуха у пола.
– Тебе нужна помощь?
– Нет, спи. Я попью и попробую ещё уснуть, – шепчу я ей и целую её тёплый лоб, утыкаясь нижней губой в спустившуюся сверху тонкую прядь волос.
Раньше, когда я оставался с Равартой на ночь, меня не преследовал этот сон. Раварта стала моим оберегом, сторожем ночного спокойствия, но, похоже, ситуация изменилась. Связано ли это с тем, что меня пытались убить несколько дней назад, или просто случайное совпадение, мне вряд ли удастся узнать. Слишком глубока тайна людских сновидений.
Проходя под высоким белоснежным куполом вокзала, мы с Равартой спешим на третий путь, откуда поезда уходят в юго-восточном направлении. Узкие вытянутые стрельчатые окна вокзала в стиле техномодерна разбивают потоки насыщенного утреннего солнца на несколько световых столбов. Я запрокидываю голову и вижу изнутри белый купол, покрытый узором, похожим на тысячи мелких трещин старинной фрески, нанесённых на молочную полупрозрачную поверхность. Оттенок молочного цвета поверхности похож на мякоть фрукта со смешным названием… какой-то коко… или косок… или что-то в этом духе.
Поток моих мыслей быстро перекручивается в тугую проволоку, когда я осознаю, что впервые иду по вокзалу с кем-то, кроме сестры и мамы. На мне походные светлые кроссовки. Мои темно-коричневые брюки и клетчатая рубашка диссонируют с её, Раварты, светлым платьем и туфлями.
До отправления поезда ещё чуть больше двадцати минут. На перроне толпятся люди, многие с походными рюкзаками и рабочими сумками. Восстановители рассредоточены по платформе, чтобы не привлекать к себе внимания. Поезд подают обычно за десять минут до отправления.
Мы приближаемся к началу платформы, и моя рука тянется к руке Раварты. Наши пальцы переплетаются. Я отпускаю руку, стаскиваю с себя рюкзак и встаю вплотную к Раварте, чтобы можно было коснуться её губ. Звучит мелодия коммуникатора, но я не хочу об этом думать. Мои губы стали единым целым с губами Раварты. Коммуникатор на какое-то время прекращает сигналить, но тут же вновь разрывается громким мелодичным разливом. Я чуть отстраняюсь от Раварты и достаю его из заднего кармана походных брюк – на экране высвечивается имя Кристини.
Носок туфли Раварты бьёт в носок моего кроссовка. Я отрываю взгляд от экрана и, следя за взглядом Раварты, поворачиваю голову направо. Прямо перед нами, в нескольких метрах, стоит… Кристини. Вся в розовом, со шляпкой на голове и небольшим ярким пакетом в руках. Моё сердце пропускает удары, один за другим. Дыхание пропадает. Лицо Кристини перекошено эмоциями, которые я меньше всего сейчас хочу видеть. Зачем она пришла сюда? Она направляется к нам.
– Хотела тебя поздравить, но вижу, уже есть кому, – она плюётся мокрыми волосами в сторону и швыряет мне в руки пакет. Он падает на каучук платформы. Я продолжаю стоять на месте. Раварта отворачивается в сторону. Её густые волосы развеваются по ветру.
– Кристини… – я хочу что-то сказать, но сам не знаю что. Спектакль окончен. Я выдал себя с потрохами.
– Теперь я поняла, почему мы так мало виделись, Трэй. Мог бы сразу всё сказать. А я ведь хотела обвенчаться с тобой…
Пожалуйста, только не говори этого. В сердце что-то неприятно колет. Нужно что-то ответить, но я не в состоянии.
Она пытается заглянуть мне в глаза, но я отвожу взгляд.
– Да, я хотел…
– Мерзавец, – ладонь Кристини шлёпает о мою левую щёку.
– Давайте тут без рукоприкладства! Хорошо? Выяснили и довольно! – резко выпаливает Раварта, и её брови грозно сходятся на переносице.
– Вы друг друга стоите! – Кристини разворачивается и нервно семенит в сторону купола вокзала.
