Рецепт идеального брака полностью

В горле словно застрял ком, когда Сидни представила, как дети аль-Дакир росли без матери. Она заметила напряжение в его теле.

— Иногда мы с ней виделись, но все зависело от нашего поведения. Она предпочитала проводить время с друзьями, нежели со своими собственными детьми. По правде говоря, я ее в этом не виню. Она была так молода, когда мой отец женился на ней, и почти сразу у них появились дети. Она не знала, что с нами делать, как себя вести.

— А что же твой отец?

— Он очень хороший человек, правда, был вечно занят. Не думаю, что у него было достаточно времени, чтобы уделять его своей жене. То же самое касается и нашей матери. Должного времени она и нам не уделяла.

Сидни тут же вспомнила о своих собственных родителях и о своем счастливом детстве. Несмотря на различные эпизоды в их жизни, ее, по крайней мере, любили.

— Наверняка твой отец любил ее, раз женился на ней.

Неожиданно для Сидни Малик рассмеялся:

— Это касается брака в вашей стране, habibti. Здесь женитьба — это обязательство. Люди женятся, чтобы заключить семейный союз, чтобы заполучить земли и власть. Мой отец женился на девушке, которую ему выбрали. А затем выполнил свой семейный долг, и появились мы.

Сидни сидела расстроенная. А где же чувства, где же любовь и романтика?! И все же у каждой страны свои традиции.

— Ты так и не спросила о самом главном.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты не спросила, была ли у меня невеста, которую мне выбрали, — ответил он с нежностью в голосе.

Внутри у нее все перевернулось. Брак по расчету? Сидни даже никогда об этом не задумывалась. И все же…

— И каков же ответ? — спросила она.

Он улыбнулся:

— Конечно же у меня была невеста. Я же принц Джафары.

В ее серых глазах появились печаль и боль. Малик понял, что допустил огромную ошибку. Он не хотел причинять ей боль, и все-таки с этой задачей он не справился.

Слишком много раз он принимал неверные решения.

— У тебя была невеста? — спросила Сидни.

Малик равнодушно пожал плечами, противясь своим истинным переживаниям.

— На самом деле Димаха не была моей невестой в полном смысле слова.

Сидни пыталась осмыслить его слова. Ее длинные рыжие волосы развевались на ветру, шелковый халат нежно касался кожи, выгодно подчеркивая соблазнительную грудь. Малик едва сдерживался с тех пор, как зашел на террасу. Ветер приподнимал полы ее халата, обнажая восхитительные ноги.

Ноги, к которым он жаждал прикоснуться.

Сейчас!

Сегодня ночью!

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — не скрывая своего недоумения, произнесла Сидни. — Ты должен был на ком-то жениться. И вместо нее ты женился на мне. Почему?

Ее вопрос отвлек Малика. В голосе Сидни чувствовались горечь и ужас. И чувство вины. Он никогда ни с кем не обсуждал эту тему и никогда не хотел ее обсуждать. Этот эпизод его жизни был в прошлом. Димаха была в прошлом. Она мертва.

Его слова не вернули бы бедную и невинную девушку к жизни. Вновь сверкнула молния, озарив лицо Сидни светом. Она выглядела смущенной и взволнованной. Малик понял, что волновалась Сидни из-за него. Но он не заслужил ее сочувствия.

— Она умерла.

Сидни схватила его за руку.

«Что же произошло? Почему он чувствовал свою вину в связи со смертью этой девушки?» — подумала она.

Ему же никто не нужен. Так было всегда. Но Сидни нужна ему. Малик хотел, чтобы она была рядом, жаждал прикосновений ее нежных рук. Когда Сидни была рядом, он чувствовал себя любимым и нужным.

— Прости, — извинилась Сидни.

— В этом нет твоей вины. Это произошло давно.

Ему было около двадцати лет, когда Димаха умерла. Он был молод и глуп.

— И ты решил больше не жениться?

— В этом не было необходимости.

Малик не хотел жениться на Димахе. Они знали друг друга еще с детства и были предназначены друг другу. Но Малик не хотел на ней жениться. Димаха была словно его тенью, всегда и везде следовала за ним, смотрела на него с восхищением, будто он был единственным мужчиной на всем свете. По прошествии некоторого времени ее поведение изменилось, но незначительно. Одержимость сошла на нет, но она по-прежнему слепо следовала за Маликом. Ему было сложно дышать, она словно душила его своей любовью. А когда пришло время играть свадьбу, он взбунтовался. Он был зол, и тогда он отправился к Димахе и все ей высказал.

— Она убила себя, — пояснил Малик, — потому что я заявил ей, что ненавижу ее.

— Ох, Малик.

Девушка вновь коснулась его руки. Это был знак сочувствия и утешения, и для Малика жест оказался очень важным. Таким глубоким.

— Ты не виноват.

Ему было сложно вспоминать о своей невесте, он разрушил ее мечты, ее жизнь.

— Не виноват? Мы должны были сыграть свадьбу, и я сказал, что ненавижу ее.

— Ты не можешь отвечать за поступки других людей, — настаивала Сидни. — Никто не может. Она сделала свой выбор.

Малик не сводил с Сидни глаз. Ему хотелось верить ее словам, но едва ли это очистит его совесть.

— Она бы не сделала такой выбор, если бы я просто выполнил обязательства.

— Ты не можешь быть в этом полностью уверен.

Сидни взяла его за руку. Их пальцы переплелись.