Элис повязала фартук чуть выше талии – ради удобства, потому что у нее немного вырос живот. Предполагалось, что это будет день их переезда в Калифорнию, но дом оставался таким же, как в последние несколько месяцев. Никаких упакованных коробок, готовых к отправке, всюду полузаконченный ремонт, никаких признаков того, что семья Хейл собиралась куда-то переезжать. Вместо этого Элис встала рано и испекла печенье для своего визита к Салли, а Нейт завтракал на кухне и собирался ехать на станцию. Кухню наполнял аромат лимона – Элис натерла цедру в миску, потом разрезала и выжала сам лимон.
– Ты лучше себя чувствуешь? – спросил Нейт, макая кусочек яичницы в острый соус на своей тарелке. Он удивился, увидев ее на ногах и без уже привычной зеленой маски нездоровья.
– Гораздо лучше.
В последние недели Элис чувствовала себя по утрам ужасно. Но она редко жаловалась. И Нейт, видя ее мучения, злился теперь немного меньше. Не важно, что происходило между ними и как Элис настояла на своем, она все равно носила его ребенка. Но их отношения были далеки от идеальных, и трещины между супругами были так же заметны, как трещины на потолке, который они так и не починили.
Элис вытерла о фартук испачканные в лимонном соке пальцы и взялась за кофейник.
– Хочешь горячего?
– Конечно, – ответил он. Она стала наливать ему обжигающий кофе, а когда кружка наполовину наполнилась, Нейт выставил руку. – Спасибо. – Он неторопливо пил, не отрывая глаз от новостей на экране телефона.
– Ты вернешься домой к ужину? – Элис прочитала рецепт и отмерила четверть чашки семян мака.
– Надеюсь. Но если тебе не захочется готовить, я могу купить что-нибудь по дороге.
– Я приготовлю что-нибудь простое. Все нормально.
Нейт кивнул, не отрывая глаз от телефона. Элис очистила края миски, в последний раз все перемешала и вылила желтое тесто в форму для выпечки.
– Ты собираешься покрасить детскую в эти выходные? – спросила она, взялась за края формы и с силой стукнула ее –
Нейт недовольно взглянул на нее и наморщил лоб.
– Пожалуй, в воскресенье. В субботу мне надо будет поехать в офис на несколько часов.
Допив кофе, он ополоснул чашку и тарелку и сунул их в посудомойку.
– Я куплю сегодня краску, – сказала Элис, протискиваясь мимо Нейта, чтобы поставить тесто в духовку. – Ой, извини. – Она толкнула его, и он схватил ее за бедра, чтобы они оба не упали. Его пальцы задержались на мгновение, но потом он убрал руку и закрыл посудомойку. Так давно его руки не дотрагивались до ее тела – четыре недели, она подсчитала. – Или ты хочешь подождать? Может, мы выберем цвет, когда будем знать пол малыша?
– Как хочешь, – безразлично ответил Нейт, вытаскивая галстук из промежутка между двумя пуговицами рубашки. Он разгладил галстук на груди и надел пиджак, висевший на спинке стула.
– Пожалуй, я все-таки сделаю это сегодня. Может, бледно-желтый? Или мятный?
– Меня все устраивает. – Нейт взял со стула сумку и надел ее через голову.
– Сегодня холодно, – сказала через плечо Элис, ополоснула миску и поставила на сушилку. – Может, ты наденешь пальто?
Нейт нахмурился, вероятно, подумав, что, если бы они жили сейчас в Лос-Анджелесе, ему бы не понадобилось пальто в октябре. Сколько раз в день Нейт вспоминал о повышении в должности, от которого отказался, или то, что Дрю руководила новой группой в теплой и солнечной Калифорнии? В Нью-Йорке его дела шли неплохо – он сдал экзамен и формально получил положенную прибавку. Но в манхэттенском офисе не было свободных вакансий среди руководящего менеджмента (хотя они ожидались в течение года), и он в основном делал прежнюю работу, а его платежный чек вырос совсем ненамного. Когда он отказался от предложения, его надежды завяли, а профессиональная этика оказалась под вопросом. Элис понимала, что все это не радовало ее амбициозного мужа.
– Я обойдусь. – Нейт взял из рук жены дорожную кружку кофе и в ответ бесстрастно чмокнул ее в щеку. – Эли, я…
На мгновение они посмотрели друг другу в глаза, и Элис ждала, что Нейт что-то скажет. Но слова застряли в его горле, он прочистил его, слегка кашлянув, и отошел от жены.
– Я рад, что ты чувствуешь себя лучше. Не забывай про фолиевую кислоту.
– Уже приняла, – ответила она. – И поливитамины тоже.
Нейт сказал, что позвонит, если задержится после семи, и Элис пожелала ему удачного дня. Потом она закрыла за ним дверь и впервые за все утро расправила плечи. Если бы они были искренними друг с другом, она подозревала, что Нейт тоже признался бы, что испытывает такое же облегчение, уходя из дома, как и она. В последнее время Элис предпочитала быть дома одна, без постоянных флюидов разочарования, исходивших от ее мужа.
Ежедневно они погружались в утомительную, поверхностную, нескончаемую работу. Долго они выдержат ее? Может, ребенок принесет с собой какую-то передышку, подумала Элис, или хотя бы отвлечет от их семейной скуки.
Когда Элис пила вторую кружку кофе, пришло сообщение от Бронвин:
