– Я недавно опробовал новый рецепт карпаччо из фенхеля с глицимерисами, шеф. Ты умрешь от радости, когда попробуешь это блюдо!
«Кто здесь умрет, так это он, и точно не от радости», – поклялся Эндрю. В последние месяцы Ник стал для него приятелем, они иногда играли вместе в баскетбол, несколько раз выпивали, но это не значило, что су-шефу можно было позволять больше, чем другим сотрудникам.
С трудом сдерживаясь, он сердито спросил:
– И когда же ты собирался мне сообщить, что хочешь включить в мое меню новое блюдо? Разве мы не говорили о том, что шеф-повар – я и я отвечаю за то, какие блюда здесь подают?
Он заметил, как соусье втянул голову в плечи и отступил назад. Ему замечаний не делалось, но голос Эндрю звучал вовсе не дружелюбно. Рабочий шум вокруг них вдруг стал заметно тише. Су-шеф лишь нахмурился и невозмутимо ответил:
– Я думал, нам нужно попробовать что-нибудь новенькое, шеф.
– Вот, значит, как ты думал, – с раздражением фыркнул Эндрю. – А может, ты еще подумаешь и о том, чтобы сначала обсудить это со мной? Ты не можешь просто так влезать и менять меню!
– Да я бы дал тебе сначала попробовать это блюдо!
– О, спасибо, очень великодушно, – съязвил Эндрю. – Ты же точно знаешь, что выбор блюд – это мое дело.
Ник жизнерадостно заявил:
– Карпаччо из фенхеля с глицимерисами отлично подошло бы для лета. Почему бы нам не добавить его в летнее меню?
Эндрю мрачно нахмурился и почувствовал, что у него начала болеть голова. Сначала он против своей воли согласился на встречу с телепродюсером, потом чуть не сцепился со своей ассистенткой, решившей, что может сделать из него лучшего друга мэра, а теперь повздорил с су-шефом, который ломал все его планы с задорной улыбкой на лице.
На мгновенье Эндрю поджал губы. Он, собственно, не хотел устраивать дебаты на кухне, к тому же перед всей командой. Как-то из этой ситуации нужно было выйти.
– Во-первых, добавления в меню абсолютно не нужны. В конце концов, кроме постоянного меню есть также блюда дня. А во-вторых, у нас достаточно рецептов с морепродуктами! На выходных кроме устриц мы еще планируем подавать лангустов, мидии, морские гребешки и разные виды рыбы. Зачем нам еще и глицимерисы?
– Глицимерисы совершенно несправедливо пользуются дурной славой, – добродушно возразил Ник. – Если их правильно приготовить, они легко заткнут за пояс морские гребешки, шеф!
Эндрю взглянул ему в лицо и почувствовал себя вдруг очень, очень старым:
– Никакого летнего меню. Никаких глицимерисов. Это мое последнее слово.
– Ну, хорошо, – рассмеялся Ник. – Но ты даже не знаешь, от чего отказываешься.
– Могу себе это представить, – возразил Эндрю и слегка скривил губы. Затем повернулся к соусье. – А ты, Кельвин, снова положил в мальтийский соус слишком много красного апельсина. Ты хочешь, чтобы вкус спаржи совершенно перестал чувствоваться?
– Эй, шеф, – легким тоном перебил его Ник. – А знаешь, что сказочно подойдет к мальтийскому соусу?
Эндрю вновь скорчил гримасу и иронично вздохнул:
– Дай отгадаю: глицимерисы?
Су-шеф хохотал, пока они шли к холодильной комнате.
Войдя в свою квартиру, Эндрю оперся спиной о входную дверь и опустил подбородок на грудь.
Сначала глубоко подышать! Закрыть глаза и наслаждаться покоем, который ожидал его в квартире. В голове пульсировала боль. Вечер оказался суматошным и напряженным. На самом деле сегодняшний день мало чем отличался от остальных, но Эндрю чувствовал себя выжатым как лимон и эмоционально опустошенным. Никаких особых планов у него не было: немного перекусить, принять горячий душ и упасть на кровать, чтобы проспать до завтрашнего полудня. «Может, я вообще и до душа не дойду», – устало сказал он себе и сладко зевнул: уж здесь-то его никто не увидит.
Если стоишь целый день на кухне у плиты и за тобой постоянно наблюдают десятки людей, то побыть в пустой квартире, расслабиться и делать там что вздумается – это уже настоящее удовольствие. Хотя бы можно не сдерживать зевоту. Как же здорово есть торт просто вилкой, а не брать всякий раз специальную ложку! Кроме того, в своей квартире можно ходить в трусах – и это тоже отлично. Он оторвался от двери, стащил кожаную куртку и снял рубашку. К сожалению, в квартире он в основном только ночевал и слишком редко мог насладиться преимуществами собственных апартаментов.
Еще раз зевнув, Эндрю вошел в комнату и провел рукой по светлым волосам, перелистывая в памяти все, что произошло с ним за сегодняшний день.
