«Но разве Ретт муж мне? – убеждала себя она. – Сейчас кажется, что даже те несколько лет, что мы жили на Персиковой улице, но спали в разных комнатах, он был мне большим мужем. Мы, по крайней мере, вместе ходили в гости, принимали у себя, он интересовался моими делами, детьми… А сейчас? Он живет со мной под одной крышей, играет с Кэт – и все! Никакой близости! Близкие люди испытывают какие-то чувства – любовь, теплоту, порой обиду, злость или даже ненависть, – но он, мне кажется, не испытывает ничего. Лишь один раз я видела вспышку его эмоций – в первый вечер, когда я помешала ему спать. И с тех пор – ни любви, ни ненависти. Он как случайный попутчик, с которым обмениваешься незначительными фразами, но понимаешь, что ему нет до тебя дела – ни до твоих надежд, ни до твоих страданий. И, в конце концов, если он не чувствует себя моим мужем, отчего я должна хранить ему верность?.. Достаточно того, что во всем остальном я буду вести себя как его жена. И хватит с него! Я любила совсем другого человека, а тот, который теперь носит имя Ретта Батлера, – всего лишь оболочка от него».
Так размышляла Скарлетт ночью, но по мере приближения к Нассау-стрит уже сомневалась в принятом решении. Едва узнав о том, что муж возвращается, она порвала с любовником и поступила так по велению сердца, а сейчас обратилась к разуму.
Если она возобновит связь, то за минуты наслаждения, которые подарит ей Эдвард, придется расплачиваться. Даже если отбросить муки совести – возможно, она и не будет мучить ее, – придется лгать, изворачиваться, придумывать способы, как удрать из дома, чтобы встретиться с любовником. Это не только неудобно, но и противно. Кроме того, не исключено, что об их связи станет известно – такие вещи долго скрывать невозможно, когда-нибудь да всплывет правда. И что тогда?.. Салли говорила, на тайные адюльтеры в Чарльстоне закрывают глаза. Возможно. Но только если это не касается Скарлетт О'Хара-Батлер. Она с младых ногтей знает, что дамы вокруг только и ждут случая перемыть ей косточки – видимо, в день ее рождения звезды выстроились таким образом, что она вечно привлекает к себе внимание. А ведь, видит Бог, она немало сил положила на завоевание хорошей репутации и теперь не хочет ее терять.
«Эдвард говорил о разводе, – размышляла Скарлетт, – кажется, вполне серьезно. Неужели настолько сильно любит меня, что готов сам развестись? Допустим. Вероятно, он немного потеряет при разводе, даже если оставит половину состояния жене. В надежде подобраться к моим деньгам он, не задумываясь, пойдет на это. Что останется у меня после развода?.. По последнему распоряжению Ретта мы совместно владеем всем его имуществом. Мое личное состояние – это отдельная статья. При разводе я легко получу половину семейного капитала, ведь Ретта, похоже, деньги вообще не интересуют… Итак, нас разведут – и что дальше? Общество вряд ли простит мне развод с Батлером. И уж наверняка, когда выйду замуж за Эдварда, меня выкинут из круга чарльстонских аристократов. Дуглас – всего лишь пришлый стряпчий, таким не место среди представителей старинных семейств. Конечно, можно уехать в любой город Америки и обосноваться там. Но хочется ли мне опять начинать все сначала? Обзаводиться новыми знакомыми и связями, завоевывать репутацию? Стоит ли игра свеч?.. Стоит ли Дуглас того, чтобы разрушить построенное с таким трудом? Будет ли совместная жизнь с ним счастливой? Он хорош в постели, не глуп, но… Но ведь на самом деле я не люблю его».
Экипаж остановился. Расплатившись с кучером, Скарлетт двинулась по Нассау-стрит. Возле церкви, красного кирпичного здания с крылечком в семь ступеней, со скромным порталом и четырьмя белыми колоннами, она замедлила шаг. В голову пришла мысль, что католики декорируют свои храмы и снаружи и изнутри с большей изысканностью – будь то крохотная церковка или собор вроде Нотр-Дам. Она вспомнила золоченый алтарь в соборе Святого Патрика, где их с Реттом венчали, и вдруг встала как вкопанная. Ведь она поклялась быть верной мужу «в горе и в радости, в болезни и здравии, в богатстве и нищете, пока смерть не разлучит…» Выходит, она собирается нарушить обет?.. Но ведь тогда ее ждет кара… Бог непременно покарает ее – это не пустые слова! Немало неблаговидных поступков совершила она в своей жизни – и ведь была наказана! Что такое все несчастья, которые ей довелось перенести, если не наказание Господне? И что ждет ее, если нарушит клятву, данную перед алтарем? А вдруг Господь считает, что она уже нарушила ее, и беспамятство Ретта – это расплата за ее грех?.. Но ведь она искренне считала мужа погибшим, и он потерял память значительно раньше…
Скарлетт резко развернулась и поспешила обратно к перекрестку. Она вдруг ощутила необходимость срочно покаяться и испросить прощения за то, что ошибочно считала себя вдовой.
Экипаж, в котором она доехала до Вулф-стрит, еще стоял на месте, и она назвала вознице новый адрес: Церковь Святого Патрика.
