Как легко он мог напороться сам или погубить лошадь об эти острия! Упасть, покалечиться или даже погибнут!.! Он совсем не ценил тогда жизнь, словно безделушку, которую можно беспечно отбросить.
«Господи, — подумал Ретт, — неужто я был тогда в таком отчаянии?»
Его взгляд остановился на бедной Розмари. Слава богу, у сестры есть теперь сын. На какое-то время, по крайней мере, маленький Луи Валентин Раванель заменит для нее весь мир.
Ретт имел сведения об участии Эндрю Раванеля в делах Клана. Муж сестры становился все более одиозным. Эндрю был возмущен и обозлен ситуацией с «предателями», «правами южан», «ниггерами», «двурушниками-саквояжниками» до такой степени, что Ретт едва мог с ним поддерживать разговор.
Что произошло с тем Эндрю, которого он знал, отчего такие перемены? Куда исчез прежний снисходительный, смелый, романтичный юноша?
После похорон негры Лэнгстона Геркулес и Соломон куда-то исчезли. Джулиан Батлер задержался ровно настолько, чтобы поделиться с Реттом последними слухами из государственных кругов и заверить, что если тому вдруг потребуется какая-то юридическая помощь, то непременно…
Джулиан лишился всех волос. Его череп сиял, как только что снесенное яйцо.
Исайя Уотлинг уже помогал Элизабет Батлер подняться в фургон, когда Розмари неожиданно вмешалась:
— Мама, ты теперь останешься с нами. У нас много свободных комнат. Пособишь с малышом.
А я могу? — Глаза Элизабет широко раскрылись, поблекшие губы растянулись в улыбке. — Правда? О, я даже не смела мечтать об этом. Розмари! — Она просительно повторила: — Ты позволяешь? Мне бы так хотелось остаться, так хотелось бы. Я стану посещать вечернюю службу в церкви Святого Михаила. Вечерняя служба такая мягкая и сердечная.
— Мисс Лизбет, — несколько нараспев сказал Исайя, — Разве мы не молились вместе? Не читали Библию и не возносили молитвы по утрам и вечерам?
— Верно, — ответила Элизабет, — но Бог хотел все сделать приятным. Вспомните, что сказал Иисус о лилиях полевых! Подставки для колен в церкви Святого Михаила добрее к моим старым коленям, чем голый деревянный пол в твоем доме.
— Я изготовлю вам подставку для колен сразу, как только мы вернемся в Брайтон, мисс Лизбет.
— Моя мать останется с Розмари, — твердо сказал Ретт.
Безжалостные глаза Исайи Уотлинга вперились в Ретга.
Элизабет счастливо лепетала:
— Дорогой Ретт, я всегда любила Чарльстон! Хотя, помнишь, ты говорил отцу, что единственная разница между чарльстонцами и аллигаторами в том, что аллигаторы показывают зубы, прежде чем укусить? О Ретт, ты был таким ренегатом!
Она хихикнула, прикрыв рот ладошкой.
Исайя Уотлинг прошелся языком по зубам, прежде чем ответить.
— Тогда я поеду, мисс Лизбет. Всегда, пока есть силы, я буду молиться за вас.
— О Исайя, — Элизабет Батлер говорила с ним как с дальним родственником, — да благословит Бог твое сердце.
Старик водрузил шляпу на голову.
— Мисс Розмари, надеюсь, вы станете хорошо заботиться о мисс Лизбет. Буду очень вам обязан, — Улыбка Уотлинга оказалась неожиданно доброй. — Мистер Ретт Батлер, — добавил он пророчески, — мой день еще придет.
Три дня спустя, около десяти утра, Ретт спустился на кухню «Красной Шапочки».
— Доброе утро, дорогая Красотка.
Поцеловав ее в щечку, он вопросительно наклонил голову набок.
— Милое платье — приятно оттеняет цвет лица. И эта сетка для волос с ленточками!.. Даже чарльстонские леди не такие модницы. Молчи, Красотка, ничего не говори. У тебя есть пассия!
Красотка покраснела.
— Глупости. Кому нужна такая старая корова?
Взяв ее за руки, он улыбнулся той улыбкой, которую она так любила.
— Да хотя бы мне!.. А теперь выкладывай здешние новости. Что замышляют Руфус Буллок с республиканцами?
Действительно ли саквояжники ограбили железную дорогу Джорджии, а Эдгар Пурьер лоббирует интересы Пенсильнании? Что собираются янки делать с Кланом?
Красотка сварила кофе и рассказала о последних событиях в городе. Во дворе Макбет, насвистывая, обихаживал лошадей скребницей.
Красотка спросила:
— А папа был на похоронах?
— Был. С твоим восхитительным кузеном Джоузи.
— Сыном дяди Авраама.
— Джоузи Уотлинг — весьма опасный молодой человек.
Красотка налила Ретту еще кофе.
— Я не видала дядю Авраама с тех пор, как мы уехали из Манди-Холлоу. Дом, где я родилась, всего в каких-то то есть всего лишь — пяти милях от Джонсборо, но мне никогда не хотелось навестить его. По-моему, кузен Джоузи вершил что-то ужасное на войне.
— Я слышал, Джоузи вступил в Клан.
Красотка пожала плечами.
— Как и Арчи Флитт, и Фрэнк Кеннеди, и мистер Эшли Уилкс. Теперь у половины джентльменов Атланты в шкафу припрятан белый балахон. Как поживает твоя сестра?
— Замкнута. Рассеянна, — Ретт с удовольствием потянулся, — А что тут творит Клан?
