Высокий, подтянутый, обласканный медовым загаром, его обнимала белоснежная льняная рубашка и развевалась от глубокого томного дыхания. Его голос был еще более влекущим в жизни.
Он взял ее за руку приятно пылающей рукой и подтянул к себе, когда всеми силами она, подавляя внезапное желание поцеловать его, отвела голову в сторону, губы Мистера Б коснулись ее скулы, где-то высоко, и остановились на внешнем уголке глаза.
Этой сладостью снова пронзило обоих, вызывая бурю страсти в их телах, но Ретти стрекозой махнула в сторону и предложила присесть за столик.
Для кофе оказалось слишком жарко и особенно страстно, нечто цветочное выдалось бы чересчур приторным для столь пламенного момента, да и что бы то ни было съестное или напитки пришлись бы несвоевременными и вздорными к моменту пылкости, словно пламени, не желающему гаснуть.
Для приличия они заказали несколько позиций, но с каждым движением Ретти и Мистер Б чувствовали, как напряжение между ними возрастало. Отказываясь обращать внимание на суматошившихся официантов, они бросились в беседу, прикосновения их слов создавали напряжение, будто бы важно было наговориться на сто жизней вперед. Их разговор, как пульсирующая энергия, интенсивная и завораживающая, словно необходимость почувствовать вкус момента овладела ими.
Столь неструктурированный диалог, то скорый и хвалящийся, то зависающий где-то в небе, но нет, это были не неудобные паузы, а какая-то внезапная нуждаемость посмаковать момент. Ретти, смущенная своим возрастающим влечением к Мистеру Б, пыталась скрывать это от самой себя, но безуспешно. Виртуозно переплетая обсуждение вселенских и земных законов с нескрываемым влечением, они продолжали проводить игру соблазна, оставляя в воздухе следы запретной страсти. К своему ужасу, Ретти осознала, что после развития бизнеса, описания увлечений, восхищения разноплановостью деятельности Бикстера, она также вывалила на него свои судебные дела с бывшим, Мистер Б не только не обескуражился, а наоборот, предложил ей свой детальный и зрелый план действий, который, по его мнению, был совершенно верным. Прежде чем она успела самокритично упрекнуть себя за свою оплошность, их разговор уже перешел к изысканным обсуждениям будущего, семейных целей, амбиций, взлетов и страстей.
– Скажи мне, Ретти, не хотелось бы тебе просто быть женой, заботиться о комфорте и воспитывать детей, – с ноткой надежды обратился к Берн Мистер Б, – для чего тебе нужен этот бизнес?
На секунду ее деловитое сознание успело даже обидеться на наглый вопрос мужчины, пронизывающего ее глаза теплотой и похотью, он возбудил ее внутреннюю дикицу, с другой стороны, она отметила, что все-таки, если мужчина с такой теплотой говорит о желании построить семью и заботиться о женщине, он, вероятно, надежный и зрелый. Она ощутила мощь его слов, как призыв сердца, в темных закоулках ее души пробуждалась жажда.
Потому, пытаясь произвести впечатление, но все же сохранить границы и своей внутренней бизнес-вумен, и домохозяйки, и легкомысленной художницы, она отметила, что, мол, в наше время, истинная женщина способна воплотить в себе все эти качества, лишь обязательно, когда рядом будет такой же сильный и заботливый муж.
Они снова заулыбались и захохотали, невероятно острой искрой взглядов они обсуждали то, о чем никогда не осмеливались говорить вслух ранее. Глупые шутки и пустые слова плавно перетекали в дерзкие фантазии и смелые исследования, вызывая трепет в сердцах. Разговоры о научно-конструкторских разработках давно уже сменились мыслями о том, какие цветы лучше высадить в семейном саду, куда отправиться в отпуск в ближайшее время пред волнующими изысканиями в искусстве любви, политическая обстановка также отступила на задний план, уступив место игре чувств. Колкие шуточки, глубокие фразы, – так насыщенна и беспечна была их речь, они смело касались запретного, погружаясь в мир желаний, словами, пронизанными таинственностью.
Какими-то новыми людьми, наполненными желанием и страстью, казалось, сменились привычные лица, их глаза заблестели открыто и дерзко. Говорить уже было некуда – они просто наслаждались моментом, будто каждая секунда сожгла бы их заживо.
В тот день между ними зажглась атмосфера абсолютного неподдельного счастья, напоенного наслаждением. Так прошло несколько часов Мистер Б, не выдержав продолжительного отказа от пищи голодной волчицы, решил сделать ей умопомрачительное предложение – перекусить в месте, где кухня звучит поистине афродизиакальными нотками. Пусть даже ей не хотелось есть, но она, ошеломленная его обольстительностью, покорно последовала за ним, готовая погрузиться в мир вкусов.
