Брат Ретти ответил на ее беспокойную смску с уверенностью, что с большим удовольствием займется своими делами и самостоятельно доберется до гостиницы. Предложив ей продолжить прогулку и не беспокоиться, он подмигнул ей в сообщении, намекая на то, что лучше бы ей погулять более продолжительное время, ну, чего же еще она хотела от 18-летнего парня. Уловка сработала, и Ретти снова осталась наедине со своим обворожительным знакомым.
Они, будто совсем юные озорники, перебежали в соседний ресторан, где Бикстер заказал внушительное количество еды и напитков. Оба уже все ж таки не на шутку проголодались, словно они провели горячую ночь любви и теперь отправлялись опустошать холодильник. Как влюбленные парочки, еще не до конца осознавшие свои чувства, они с восторгом устремились к принесенным тарелкам, соревнуясь, кто быстрее и умелее насладится всем многообразием предлагаемых блюд.
Коварная Ретти, даже в такие моменты, подмечала, как ест собеседник, скорее это были не ее девчачьи тестики, или наблюдения, далекие от детских игр, – она обладала одной, для многих неприятной, особенностью: четко замечала, как испытывает чувство отвращения, если за столом не умеют грамотно обращаться с приборами. Чавкая, скрипя вилками и ложками, производя звуки, будто оркестр в душном театре, они раздражали ее до глубины души. Родившись в семье средней интеллигенции, Ретти, как любила титулировать ее бабушка – заслуженный учитель литературы, унаследовала изящество и тщательность. С 2 лет она легко управлялась с кувертом, демонстрируя свое искусство настоящей леди.
Ее мама с пеленок учила, что все светские манеры должны быть встроены в ДНК девушки, чтобы, находясь на приемах или за обычным домашним ужином, та думала не о том, как держать спину и каким ножом брать масло, а уделяла внимание тому, как говорит, своей уверенности и умению поддерживать беседу. Эти навыки приносили ей не только удовольствие, но и привлекали внимание окружающих, делая ее еще более обольстительной.
Ретти все больше расплывалась от удовольствия, наблюдая, как ее собеседник с капелькой эротики ест. Он не только не вызывал раздражения своим поведением за столом, но, что удивительно, зажигал ее своим элегантным приемом пищи. Побывав в самых высоких обществах, Ретти с ужасом замечала, как некоторые высокоранговые их представители превращаются в настоящих свиней за обеденным столом.
Мистер Б уже несколько раз восхищенно опрокинул своей компаньонке: "Ну, как же ты сексуально ешь", – протягивая ей бокал вина. Похоже, эти двое сумасшедших сошлись еще и на чувственном восприятии, у них был свой собственный "обратный мукбанг".
*мукбанг – популярное развлечение в интернете: наблюдать и получать удовольствие от того, что кто-то много ест, при этом, чавкание, шуршание и подобное были фишкой такого развлечения; однако у наших героев мукбанг наоборот: для них процесс еды не просто ритуал питания, а искусство, где важно не только насытиться, но и создать потрясающую атмосферу, наполненную эротикой и желанием.
Наконец, они сытно наелись и решили прогуляться. Она не помнила названия улиц, по которым шли, держась за руку. Уже неприлично долго тянулась первая встреча, но Ретти волновалась лишь о том, чтобы не заскучал брат. Поэтому все же сообщила Бикстеру, что должна отправляться в гостиницу. Тот предложил подвезти ее.
Воздух наполнился страстью, она чувствовала, что вожделением охватило их обоих, и более нет мочи охранять рамки приличия ни с одной из сторон, потому однозначно пора бежать прочь, но несмотря на страх самой себя в столь разгоряченном состоянии, она все-таки согласилась, всем взглядом указав при этом, что им стоит держать себя в руках.
Бикстер был, конечно, очень галантен, но так сильно уже распирало внутри, что к машине они прошли быстро. Они мчались к адресу назначения, ощущая, как напряжение между ними накаляется с каждой секундой. И, несмотря на безумную скорость и рискованное вождение, зарождающаяся между ними страсть не давала им остановиться. Ретти понимала, что их адреналиновая поездка только началась, но не была готова погрузиться полностью, по крайней мере сегодня, в мир азарта и желания, которое разгоралось между ними.
Ехали они молча, периодически обмениваясь взглядами, наполненными нежной, но все же похотью, периодически посмеиваясь в кулачки. Бикстер резко затормозил у входа в гостиницу, где Ретти остановилась с братом. Внезапно витало напряжение между ними, возникло то самое неловкое молчание, однако, очнулись они от того, что уже минут десять с невероятной прытью отдавались страстному поцелую.
Оглушительной чертой они оборвали друг друга многозначительным знаком "стоп", – черта, которая выразила их влажную страсть, остановилась, когда они не могли оторваться друг от друга, они попрощались.
Ретти направилась внутрь, а Бикстер все еще упоенно смотрел на нее из автомобиля, не отрывая глаз, пока та не исчезла в лифте.
