Народ проходил мимо молча. Кто-то прикладывал руку к груди. Некоторые как молитву, другие просто как дань уважения. И я, почти машинально, сделал то же самое. Хотя тут же почувствовал себя глупо. Но странное ощущение не уходило — будто он на тебя смотрит. Не глазами, конечно, но смотрит. Видит, кто ты, откуда и зачем пришёл.
Я сглотнул, отвёл взгляд, как школьник перед учителем, которого случайно назвал «мамой». Сделал вид, что ищу указатель.
Нашёл.
«Приёмная комиссия — Лифт B. Пятый этаж.».
Пошёл туда, не оборачиваясь. Велес остался за спиной, но я отчётливо ощущал его присутствие, как будто и правда был под наблюдением. Как будто уже сдал свой первый экзамен — и не факт, что на «удовлетворительно».
Из лифта открывался панорамный вид на территорию Академии — и я снова словил себя на мысли, насколько всё это огромно. Город в городе, только со своими законами. Полюбоваться дольше не успел — лифт мягко дернулся и остановился на нужном этаже.
Вышел и попал в новое простоное помещение. Зал оказался битком. Пять длиннющих очередей куда-то вели, кто-то в них стоял, кто-то просто бродин не зная чем себя занять, что бы скоротать время, а кто-то восседал на чем придется, стульях, сумках, просто на полу, уткнувшись в телефон.
Тут были все: простолюдины вроде меня, дворянские всех мастей и даже аристократия. Отличить их друг от друга — проще простого. Осанка, выражение лица, одежда. Даже если бы они голыми стояли, ты бы понял, кто есть кто. Это как в стайку уток запустить лебедя. Будь ты хоть трижды тупым деревенщиной из самой глухой глуши — не перепутаешь.
Очередь двигалась медленно, чертовски, стою тут всего двадцать минут, а по ощущениям пару лет. Я занял место в хвосте и сразу сунул руки в карманы, пряча ладони — липкие от пота. Не от жары, нет. От неопределённости.
Слева кто-то негромко бурчал в трубку — судя по всему, не смог дозвониться до матери. Справа — парень с родимым пятном на шее пытался высмотреть, в какой из очередей меньше народу, но не решался сменить. Впереди — лебедь. Не в прямом смысле, конечно. Просто длинная шея, горделивая осанка и взгляд, которым он явно просвечивал нас, как бациллы под микроскопом. Пальто на нём — явно не из местного магазина. Из тех, что не носят — демонстрируют.
И вот ведь парадокс — не скажешь, что он что-то делает не так. Просто стоит. Но всё в нём будто бы орёт: «Я выше вас». Даже если бы он молчал всю жизнь — его хватило бы, чтобы напомнить, кто ты.
Я вздохнул. Проверил предписание в кармане. На месте. Отчего-то оно казалось тяжелее, чем утром.
— Первый раз в Академии? — раздалось сзади. Голос — сиплый, будто курит с детства.
Я обернулся. Парень лет на пару старше, в поношенном пальто. Простолюдин, по глазам видно. Но взгляд цепкий, живой.
— Ага, — кивнул я.
— Не ссы, — усмехнулся он. — Тут все в первый раз. Даже те, кто делает вид, что нет.
Он промолчал, потом добавил, кивнув в сторону лебедя и понизив голос до шепота:
— А вон тот, скорее всего, до вчерашнего дня за юбкой мамкиной прятался, как мышь. А теперь — император в изгнании.
Я хмыкнул. Не потому что смешно. Просто хорошо сказано.
Мы помолчали, наблюдая, как очередь передвигается на пару шагов.
— У тебя что? — спросил парень, без конкретики, но я сразу понял о чем он.
— Огонь. Пятый.
— Ого! Уважуха. У меня третий. По магии воздуха. — Он протянул руку. — Данила Васильков.
— Николай, — пожал я руку. — Просто Николай.
Наконец, спустя ещё сорок минут, что мы с Данилой и еще парой прибившихся к нам парней коротали, обсуждая разные мелочи из прошлой жизни — у кого батя как на пробуждение отреагировал, у кого бабка решила, что внук теперь антихрист и в храм христианский потащила, — моя очередь всё-таки подошла. Очередь в кабинет, не в храм.
Я вздохнул, как перед нырком в ледяную воду, и толкнул дверь.
Внутри было неожиданно светло и просторно. Белые стены, аккуратные полки с папками, ноутбук, дежурная чашка с недопитым чаем — ничто не выдавало в этом месте важного государственного учреждения, где тебе на полжизни могут браслет надеть. А, нет, вру. Браслет уже на мне.
За столом сидела женщина. Лет тридцать пять, не больше. Худая, в строгой синей форме, волосы убраны в тугой хвост. Она даже не подняла взгляда, только кивнула в сторону стула напротив.
— Садитесь.
Я сел за стол и положил на него предписание и сертификат одаренного. Женщина на них даже не взглянула, просто придвинула к себе.
— Имя, уровень.
— Крапивин Николай Сергеевич. Пятый.
Пальцы застучали по клавиатуре. Она кивнула.
— Место и дата пробуждения?
— Усть-Навский. Четвёртого октября.
— Обстоятельства?
Пауза. Я замер, будто ударился о стекло. Глухой стук внутри, тот самый. Вопрос простой, формальный. Но он, как заноза под ногтем. Я посмотрел в пол. В голове замелькали образы из той злополучной ночи. Озеро. Герцог. Вика.
— Без комментариев, — выдохнул, тихо.
Впервые за всё время она подняла глаза. Секунда молчания. Потом вернулась к экрану.
— Уточнение в графе "личное". Имеете право. Программа допускает. Но учтите, если будет на то причина, мы все равно сделаем запрос в Надзор.
