Конечно, он не помнил этих девиц.
— Не понимаю я их, — сказал Кике раздраженным тоном. — Как они могут?
— А зачем понимать? — возразила Исабела. — Разве нельзя просто поздороваться?
Очередной раз Кике поехал на почту на велосипеде, который одолжил у ребят из соседней комнаты. Он снова позвонил Игмаар, сказал, что у него все в порядке. В Каракасе все было без изменений. Слава Богу, денег хватало, Гильермо не жалел их, а Исамар старалась жить скромно. Что у нее неплохо получалось.
Кике чувствовал, что Исамар чего-то недоговаривала, однако не лез к ней с расспросами. Он рассчитывал успешно закончить семестр и съездить домой на каникулы.
У главного здания юноша заметил продавца воздушных шаров. Он резко затормозил, хотя до общежития ехать надо было дальше.
— Можно подарить даме букет цветов, — весело сказал Кике продавцу. — А можно и букет воздушных шаров!
— Прекрасная мысль, молодой человек, — прошамкал в ответ старый продавец. — Сколько шаров вы хотите?
— Все! — заявил Кике.
Он привязал их к рулю. Чтобы проехать под аркой, Кике пришлось потянуть за нити.
Он представлял, какой радостью будут лучиться глаза Исабелы, когда он преподнесет ей такой букет. Ведь она почти ребенок, на год младше его. И так любит детство!
Подкатив к дому, юноша заметил у подъезда мотоцикл и весьма крутого парня на нем. На парне была кожаная куртка, вся в заклепках. На голове красовался ярко красный шлем, второй такой же был приторочен к седлу. Незнакомый мотоциклист то и дело подкручивал рукоятку руля, двигатель при этом начинал оглушительно реветь.
С изумлением увидел Кике, как из дома выбежала Исабела в своих потрепанных джинсах и почти такой же кожанке, как у ее нового кавалера.
— А, Кике! — протянула девушка. — Привет!
— Милашка, мы опаздываем! — обратился к ней мотоциклист.
Его голос прозвучал из-под шлема чуть глуховато. Девушка ничуть не смутилась, отметил Кике. На секунду она задержала взгляд на гирлянде воздушных шаров, потом приняла из рук парня шлем, надела его и села позади ухажера. Руки Исабелы легли на талию водителя.
Прощальный взмах рукой — и мотоцикл увез девушку в неизвестность сгущающихся сумерек. Кике остался выкашливать мотоциклетный дым.
Муки, которые вдруг навалились на него, были ни чем иным, как муками ревности. Кике выругался про себя и отвязал шары.
Он даже не стал смотреть, как гирлянда исчезает в сером небе.
Зал кафе был наполовину пустым. Кике отошел от кассы. В руках его был поднос с обедом. Найти столик не составляло труда, но Кике заметил Гориллу, который уплетал за обе щеки свой обед и решил подсесть к нему.
Хотелось поговорить.
Рядом на стуле сидела кукла — постоянная спутница толстого парня. Кике пребывал в отвратительном настроении после того, как Исабела предпочла ему крутого мотоциклиста, поэтому решил не обращать внимания на странности Гориллы.
— Привет! — сказал юноша. — Можно присесть за твой… — Он уточнил: — За ваш столик?
Горилла поднял глаза и что-то промычал.
— Что? — улыбнулся Мальдонадо. — Я не понял…
— Конечно, давай! — проговорил наконец толстяк, мощным глотком отправив пищу в желудок. — Минуту! — он поднял руку и посмотрел на куклу. — Давай, Кике, Роксана не против.
— Я весьма польщен тем, что нравлюсь твоей спутнице, — сказал Кике.
— Правда? — Горилла внимательно смотрел на сокурсника. — Ты не в духе?
— Точно, — хмуро кивнул Кике.
— Почему? — спросил Горилла. — Что случилось?
— Из-за нее, — сказал Кике. — Из-за Исабелы.
— Вы не можете найти с ней общий язык? — догадался Горилла. — Напрасно…
Он снова посмотрел на Роксану и добавил:
— Она очень рада. Ты ей нравишься. Ох, как я раньше не заметил!
Кике увидел, как Горилла протянул руку к лицу куклы и дотронулся до уголка ее рта.
— Роксана, ты измазалась, — проговорил он. — Кике, у тебя не найдется носового платка?
Кике подал ему платок.
— Спасибо, — сказал Горилла.
Он ликвидировал одному ему заметный непорядок во внешности своей спутницы, после чего вернул платок владельцу.
— У вас проблемы? — спросил толстяк.
Кике внезапно стало смешно. Он подумал, что они с Гориллой похожи на двух женатиков, которые сейчас будут делиться опытом укрощения супруг. Но во взгляде собеседника присутствовало искреннее участие, и поэтому Мальдонадо выложил начистоту:
— Неприятно, когда тебя отвергают.
Эта фраза, пожалуй, была самым откровенным выражением чувств за все время пребывания Кике в университете. Горилла сохранил серьезный вид.
— Так что произошло, Кике?
— У нее неправильное отношение к жизни, — сказал Мальдонадо. — Имею в виду соседку?
— Ты собирался переселиться?
Кике вздохнул.
— Да, я подумал было, что перестану волноваться, если поменяю соседа. Или я переселюсь, или Исабела. Тогда я меньше внимания уделял бы ей, а больше — работе. Сегодня после занятий я спрашивал, когда же меня, наконец, переселят.
— И что тебе ответили?
— Надо еще немного подождать, — вздохнул Кике. — Компьютер не выдал определенного результата. Дело в том, что мне подбирают психологически совместимого соседа.
— Господи, да кому это все надо! — удивился Горилла. — Что же, ты указал слишком крутые требования?
