Партия "Национальное возрождение России" была детищем Смирнова. Ему вспомнилось холодное утро понедельника 4 октября 1993 года, когда он поехал не на работу, а двинулся к Белому Дому. Машина подвезла его к Смоленской набережной. Дальше ехать было нельзя, стояли большие группы людей, а впереди ахали выстрелы танковых пушек. Он вышел тогда из машины и с охранником, пешком, минуя толпы зевак, направился к Калининскому мосту, где ему открылась вся панорама обстрела Белого Дома из танков, стоявших на мосту, и бэтээров, полукольцом охвативших все здание по центральному фасаду. Из верхних этажей уже валил густой черный дым. В этот миг земля опять дрогнула под его ногами и в уши влетело гулкое эхо выстрела танковой пушки, усиленное отражением от стоявших кругом зданий. Было отчетливо видно, как снаряд попал в окно здания и там взорвался. Понятно, что там уже ничего живого остаться после взрыва не могло. А пулеметы бэтэров поливали свинцом окна, в которых, очевидно, были замечены люди.
Слезы тогда навернулись на глаза Смирнову, и он, кивнув охраннику, пошел к стоявшей внизу машине. Русские убивали русских в центре столицы их государства. Это был пик торжества мировых закулисных акул. Именно с этого дня Смирнов, никогда не занимавшийся политикой, влез в нее по уши. Он оказал финансовую и организационную поддержку ряду патриотических движений на выборах в Государственную Думу в декабре 1993 года. Именно тогда он понял, почему оппозиция не может одержать победу. В основном все движения, эти Российские народные Союзы, Партии труда, различные движения возглавляли мелкие, без широты мышления, не имеющие абсолютно никакого организационного опыта, но жадно стремящиеся к власти люди.
Все это было поправимо, кроме одного: они не умели самозабвенно отдаваться своему делу и не любили трудиться. Надо отдать должное только Жириновскому, который своей неуемной энергией и тяжелым трудом создавал после 1991 года свою партию и структуры на местах, мотаясь по регионам России. Остальные же партии были камерными тусовками московских номенклатурных отпрысков или паркетных пачкунов, в основном русофобского плана, финансируемых закулисными кукловодами, создающими им мощную телегазетную рекламу. Протиравшие штаны в различных институтах, они не только не имели какого-либо опыта хотя бы районного масштаба, но и были настолько оторваны от реальной жизни и народа, что, очевидно, думали, что хлеб буханками растет, а экскаватор не могли отличить от бульдозера".
Еще одной трагедией оппозиции было страстное желание их лидеров получить все сразу и сегодня, ну в крайнем случае — завтра. Никто не хотел заниматься тяжелой, черновой, кропотливой работой, которая могла бы дать результаты скажем через два-три года. Они жили сегодняшним днем, а это ярче всего высвечивало, что никакими патриотами, чтобы они там ни болтали, они не были. Они тусовались сегодня только для того, чтобы, используя массы, урвать себе место под солнцем. В этом его окончательно убедила его последняя попытка.
В феврале 1994 года он встретился с бывшим вице-премьером правительства, одним из бывших руководителей Верховного Совета Российской Федерации Иваном Воронковым, который избежал в октябре ареста, а сейчас возглавлял маленький фонд, который ему помогли создать структуры КПРФ. На предложение Смирнова о создании настоящей партии, которая через два-три года смогла бы повести борьбу за власть, он ответил:
— А зачем создавать новую, вот, например, есть Социалистическая партия...
Спустя месяц Смирнов понял, что кругом одни уроды, созданные системой, установленной большевиками в 1917 году, если уж Иван Воронков, опытный мужик, бывший директором крупного предприятия, а затем, прежде чем попасть в кресло вице-премьера, министром, полетел к себе на родину баллотироваться на довыборах в Государственную Думу, так как на выборах в декабре 1993 года, когда он выдвигался от национального округа, он в Думу не прошел. Провалился он и в марте 1994 года на довыборах.
И вот тогда Смирнов решил действовать жестко и решительно. Он уже неплохо знал Владимира Столбова, бывшего директора А/О "Восход", заместителя председателя партии "Справедливость". И хотя он не был ярким политиком, что объяснялось прежде всего отсутствием необходимой рекламы, но потенциальные задатки оратора и организатора у него были большие. Смирнов подобрал еще шесть лидеров маленьких союзов, партий и движений, у которых имелись определенные организаторские задатки.
В конце марта 1994 года он собрал всех на подмосковной даче в Жаворонках. После краткой вступительной речи о том, что такое политическая среда в Москве, которую он сравнил с помоями, а ее лидеров — с психбольными, многие сидели насупившись, так как зараза вольницы проникла во все поры их существа и они отвыкли слушать нотации и упреки. Поэтому предложение создать единую партию, которую возглавил бы Владимир Столбов, встретили молча, но затем пошли рассуждения демагогического плана. Смирнов тогда жестко на них прикрикнул и с яростью выложил, что у него накипело на душе:
