То чувство великой гармонии, охватившее меня, когда наши глаза встретились, когда весь остальной мир исчез и она пела только для меня… Лакс тоже испытала его. Я никогда не верил в судьбу, но может быть, может быть…
Она подошла ближе, обдав меня тонким ароматом своих духов, но на этот раз я не отступил. На сцене Лакс выглядела взрослой женщиной, но, оказавшись рядом, я понял, что она одного возраста со мной или даже немного моложе.
И совсем недавно она упала с высоты.
Только сейчас я разглядел тени у нее под глазами, заметил, как напряженно кривятся уголки губ при каждом движении головы.
– Больно?
Она прижала ладонь к груди:
– Заботитесь о моем самочувствии? Как трогательно. – Ее рука скользнула вниз, чуть-чуть сдвинув платье и приоткрыв эти великолепные…
– Простите! – выпалил я и опять отвернулся.
– За что же? – Она осторожно потянула меня за руку, снова развернув к себе. Все в ней было манящим, она кокетничала, кружила голову, но я то и дело замечал еле уловимые признаки тающих сил. Неуверенность в движениях, натянутость в улыбке – они вспыхивали на миг и тотчас же исчезали.
Приютским монахам не нравилось, если мы на воскресных службах ненароком демонстрировали прихожанам свои синяки. Тяжелые палки воспитателей оставляли темные следы только на тех местах, которые можно было спрятать под одеждой, например на животах или спинах. Показать, как тебе больно, – вернейший способ заработать еще одну порку. Мы научились прятать свои ушибы. А я научился улавливать малейшие признаки скрываемой другими боли.
Она погладила меня по плечам, расстегивая тугой пиджак Дьюи. Возможно, мне померещилось.
– Может быть, снимешь это и побудешь немного со мной?
– Я? Э-э, гм, да, пожалуй.
Я скинул тесный пиджак. Боже мой, спотыкаюсь на каждом слове, словно только вчера покинул стены Сент-Дугласа. А ведь всего несколько часов назад я спустился с парома и любовался ее афишами. Потом видел, как она упала с высоты этажей в шесть. И тем не менее вот она, целая и невредимая, стоит и играет с моими подтяжками. Может быть, я все-таки дал Лакс камень и погрузился в магическое наваждение?
Улыбаясь, она положила руки мне на плечи. Ладони такие мягкие. Такие теплые. И, кажется, слегка дрожат.
Значит, все-таки не наваждение. Не сон. Ни в одном моем сне она не страдала бы от боли.
Я осторожно снял с себя ее руки.
Она удивленно моргнула:
– Что-то не так?
Пора сказать что-нибудь разумное. Достойное джентльмена.
– Я, гм, прошу прощения, – залепетал я. – Не хотел беспокоить вас, только убедиться… потому что вы упали…
– Уверяю, так и было задумано. – И снова эта улыбка, изменчивая, как калейдоскоп. Словно в вечных поисках нужной тональности, которая меня удовлетворит.
Я не хотел, чтобы Лакс что-то искала, хотел лишь, чтобы она поговорила со мной – и села, пока не потеряла сознание опять.
– Вам, наверное, следует отдохнуть, – начал было я, но в такой близости к ней мои губы не повиновались.
– Вы же видите, на мне нет ни царапинки. – Она обвела жестом свое тело, и я сжал опущенные руки в кулаки. Словно ощутив силу своего воздействия, она чуть-чуть придвинулась. – Может быть, я могу сделать для вас что-нибудь еще.
– Сделать? Для меня? – у меня невольно вырвался смешок.
Улыбка слетела с ее губ, и я смог на миг заглянуть под маску.
– А что тут смешного?
Мне захотелось рассмеяться опять, чтобы еще раз увидеть ее настоящее лицо, но я не желал огорчать ее даже на миг.
– Вы наверняка устали. Разве я могу просить вас сделать что-то для меня?
Она изогнула бровь:
– Вы же не просто так приняли мое приглашение.
«Чтобы еще раз увидеть тебя, побыть рядом, понять, разделяешь ли ты мои чувства».
– Если вам хочется, чтобы я ушел…
– Нет!
– Хотите, чтобы я остался?
Короткий кивок. Где-то вдалеке затянул бодрую мелодию аккордеон.
Она хочет, чтобы я остался. Просит об этом. Меня.
– Почему? – сорвалось у меня.
– Вы сочтете меня дурочкой.
– Ни в коем случае. Уверяю.
Она опустила глаза.
– Это и вправду глупо, особенно если учесть, из какой семьи происхожу я, из какой семьи вы и… Сами понимаете.
Наши семьи? При чем они тут? Ее смущают некие семейные обстоятельства?
– У меня вообще нет семьи. – Еще ни разу в жизни я не произносил эти слова с такой радостью.
– Мне нравится, как вы смотрите на это. – Она глубоко вздохнула. – Я заметила вас в зрительном зале и… Одним словом, я сказала кузинам, что хочу узнать вас получше. И вот вы здесь.
– И вот я здесь. – Каким-то чудом мне удалось устоять на ногах. – Ваша кузина отыскала меня и привела.
Она прикусила пухлую губу белоснежными зубками.
– Милли иногда бывает излишне напористой. Простите, что отнимаю у вас вечер.
– Ничего подобного! – вскрикнул я.
«Джеймисон, держи себя в руках». Роджер не раз говорил мне не делать удивленное лицо, если кто-нибудь проявляет ко мне интерес. Но она не кто-нибудь, и ее интерес ко мне – не просто очередной мимолетный флирт. Она позвала меня, хотя могла заполучить любого из зрителей.
Я перевел дух.
