Увидев его лицо, целительница отпрянула. Она была здесь в тот страшный день, когда он получил эти шрамы.
– Мне также нужно ее согласие.
Нана уперла руки в боки:
– Соглашайся сейчас же.
Но я не могла на это пойти. Ни в коем случае.
– Нет.
Лежа рядом со мной, он повернул голову и прошептал:
– Только скажи отцу, пусть не вышвыривает меня.
– Даже не думай.
– Сама знаешь, мне нравится строить из себя мученика и купаться во всеобщем внимании.
– Так ты же уехал потому, что стал мучеником из-за Маргарет.
Его красивое лицо исказила боль, и мне стало стыдно за свои слова. Разумеется, его чувства к Маргарет еще не угасли, он помнит все, что тогда произошло.
– Прости…
– Да ничего. – В уголках глаз все еще таилась обида. – Соглашайся, ладно?
Я смахнула ненужные слезы. Сама виновата – загнала себя до изнеможения, сверх всякой меры налегала на свою магию. А страдать за это будет Роджер, только что вернувшийся домой. Роджер, который всегда воспринимал чужую боль как свою собственную.
Но я должна, непременно должна вернуться к Дьюи. Не будет выпивки – не будет и нашего театра.
А не будет театра – мы все окажемся на улице.
Не в силах поднять глаза на своего двоюродного брата, я пробормотала ненавистные слова согласия.
– Только свежие травмы. Старые оставьте мне.
Торопливо, пока я не передумала, Нана с неожиданной силой толкнула меня на подушки. Тетя Кэролин обхватила Роджера. Доктор Страттори положила одну руку мне на бок, другой взяла Роджера за запястье.
Роджер вскрикнул. Я зарыдала от жалости к нему:
– Прости, прости…
– Лакс! Делакс! Долорес Кэтрин Ревелль!
Я заморгала. Перед глазами медленно проявилось лицо Милли. Судя по обшарпанной краске на потолке, мы были в одной из комнат Дома веселья позади Большого шатра. В открытые окна проникал морской ветерок, и дышалось гораздо легче, чем в наших собственных спальнях этажом ниже. Как обычно, все лучшее – для клиентов.
– Что случилось? – прохрипела я.
– В самом конце номера ты упала. Дядя Вольф постарался, чтобы все выглядело, словно так и было задумано.
Вскрик Роджера, сожаление, промелькнувшее на его лице в тот миг, когда навалилась боль…
Колетт стояла возле фотографии в рамке. Три красивые женщины в одинаковых полосатых купальных костюмах. Наши несчастные матери – тетя Аделин, тетя Бонни и моя мама, Кэтрин.
– Отец просил побыть с тобой, пока не очнешься. Если тебе ничего не нужно…
– Колетт! – Милли бросила на нее укоризненный взгляд.
– А что? Хотела заглянуть к Роджеру, пока не пришли клиенты.
Роджер. Он страдает из-за меня. Дядя Вольф поручил мне очаровать одного-единственного человека, так нет же – мне вздумалось очаровать сразу всех.
И наверняка дядиными стараниями я очнулась в Доме веселья. В нашей лучшей комнате, ни больше ни меньше.
Я вскочила с кровати. Мир покачнулся, едва не сбив меня с ног. Кое-как добрела до шкафа, распахнула дверцы. На единственной вешалке висел мой наряд для Дома веселья.
Дядя Вольф до сих пор верил, что я справлюсь.
Под пристальным взглядом Колетт я сняла с вешалки кружевное платье.
– Что ты задумала?
– Пойду искать своего клиента. – Никак не получалось выбраться из порванного трико. Если Дьюи уже ушел, нам конец…
Нет. Я его отыщу и зачарую так, что он будет валяться у меня в ногах. Чего бы мне это ни стоило.
Колетт взглянула на меня так, будто у меня на лбу выросли Эффиженовы рога.
– Тебе нельзя туда возвращаться в таком виде.
– Потому я и переодеваюсь.
На пол соскользнуло окровавленное трико. А на мне ни царапинки.
Бедный Роджер.
– Даже несмотря на легенду, которую сочинил отец, ты не должна выставлять напоказ свое здоровье. Страттори будут в ярости. Ты же знаешь, они стараются держать свою магию в секрете.
Черт, а ведь она права. Многие туристы ставили магию Шармана на одну доску с хиромантией – забавно, но неправдоподобно. Клиенты Ревеллей в нашем Доме веселья испытывали магию на себе, однако все равно ходили слухи о галлюциногенах и других фокусах. Такое неверие играло на руку семье Страттори. Они скрывали свои целительские способности от всего мира и предоставляли услуги только магическим семьям. Если жители материка поймут, что могут перевести свои хвори и увечья на других людей, магия Страттори будет пользоваться огромным спросом. Элен Страттори стащит у нас весь джин и скроется – только ее и видели.
Натягивая на плечи кружевные ленты, я робко улыбнулась Колетт:
– Можешь привести сюда бутлегера?
– Ни за что.
– Ну пожалуйста!
– Тебе надо отдохнуть! Хватит приключений на сегодняшний вечер.
– Со мной все нормально, просто…
– Просто ты перегибаешь палку. Слишком много на себя берешь.
– Знаю. – На сцену бросили целые груды самоцветов, а мне все мало.
Колетт открыла и закрыла рот, но мы все услышали ее невысказанные слова: «Будь я примой, этого бы не случилось».
Нет, от Колетт помощи не дождаться. Ей даже нравилось отказывать мне. Другое дело – Милли, она старалась всеми силами избегать ссор.
– Милли, прошу тебя. Приведи его ко мне!
Она прикусила губу:
– Не знаю… Выглядишь ты хуже некуда.
