Забавно, но сержант действительно набрал номер сенатора. А когда тот обматерил его, бросив трубку, всё же указал мне номер нужного кабинета.
Было бы куда проще остановить время и убить их. Но я всё ещё не мог заставить себя стрелять в собственных коллег. Даже зная, что на самом деле с ними всё равно ничего не случится. Если же рассматривать бескровный вариант — проскользнуть мимо них во время остановки времени и скрыться в коридоре, то для него пяти секунд было маловато. Да и номер кабинета главы департамента мне в любом случае требовался.
Как ни странно, он оказался на рабочем месте. Вот его секретарша отсутствовала — в приёмной было пусто. А сам шеф городской юстиции уже сидел в своём кресле.
Когда я зашёл, он как раз держал в руке телефонную трубку. Скорее всего, слушая доклад охраны. И встретил меня взглядом, полным искреннего негодования.
— Это что ещё за цирк? У нас нет никаких срочных инспекций. Даже если бы были — их не проводят капралы полиции.
Я с укоризной посмотрел на мужчину лет сорока в дорогом костюме.
— Ты ещё скажи, что в Новом Версале нет профсоюза полиции, а я не заполучу фото Тучки в бикини для своего календаря.
Бюрократ замер, смотря на меня без капли понимания в глазах. Я же остановил время и ускорив шаг, оказался за спинкой его кресла. Бросив взгляд на монитор, достал один из своих ножей. И, чуть подумав, приставил его к горлу. Отрезать указательный палец — сильный ход. Но не всегда стоит выкладывать на стол все козыри разом. Иногда стоит расслабить противника и ввести его в заблуждение.
Правда, шеф департамента расслабляться отказался. Задёргался так, что едва не перерезал самому себе горло. Такой себе заложник, скажу я вам. Некачественный.
— Сейчас ты найдёшь данные по одной из сделок и покажешь мне. Если там всё окажется в порядке — выживешь. Но, если это то, о чём подумал сенатор, тебе конец.
Мужчина положил руки, пальцы которых вовсю дрожали, на столешницу.
— Тебе не обязательно притворяться, что…
Я надавил на нож, который держал около его горла.
— Эта ночь была долгой. А ближний круг Лапида успел немного обновиться.
Тот шумно и тяжело выдохнул. Тогда как я продолжил.
— В Новом Версале было сразу три приюта «Рассветный бриг». Владела ими организация с таким же названием. Почти год назад она прошла через слияние с какой-то структурой за пределами Республики. Найди эту сделку.
Больше он вопросов задавать не стал — сразу же заклацал пальцами по клавиатуре. Потом подтвердил право доступа своим паролем. И наконец открыл нужное мне дело. Или как это у них тут называется? Профиль сделки?
Немного нагнувшись вперёд, я впился взглядом в экран. Слияние произошло с организацией «Оплот надежды». Базирующейся в Бордо. Процесс потребовал одобрения со стороны чиновников, которое было благополучно получено. По условиям сделки, владельцы «Брига» получали контроль над третью голосов в совете объединённой благотворительной организации. Никогда бы не подумал, что они тоже могут так сделать — слияние всегда казалось чем-то из мира коммерции и корпораций.
Но это было далеко не всё — судя по записям в базе данных департамента, через две недели после заключения сделки «Оплот надежды» обратился к властям Республики. Заявив, что ни персонал, ни воспитанники приютов, ни их вещи до Бордо так и не добрались.
Они даже пытались провести собственное расследование. Результатом которого стала короткая заметка «местоположение пропавших установить не получилось».
Хмыкнув, я надавил на лезвие ножа.
— В чём тут смысл? Бордо — это же город корпораций. Зачем им понадобились воспитанники приютов?
Я действительно не видел никакой логики в этой сделке, будь она нормальной. Владей "Рассветный бриг' зданиями в Новом Версале и продай их, чтобы вложиться деньгами — всё было бы иначе. Но они размещались в постройках, которые арендовали.
Единственное, что приходило на ум — использование людей в качестве источника органов. Или какие-то опыты с гарантированным смертельным исходом.
Шеф департамента, вздрогнув от контакта с лезвием, часто заморгал.
— Новая долгосрочная стратегия — корпорации платят приютам за каждого воспитанника. Бордо не хватает рабочих рук, а мигранты из пустошей небезопасны. Поэтому они инвестируют деньги в новых граждан.
Звучало более или менее логично. Как минимум, связно.
— Почему их тогда так плохо искали?
Мужчина покосился на экран монитора. Осторожно заметил.
— Они нанимали три разных агентства. Успеха никто не добился, но усилий приложили точно немало.
Не успел я сформулировать в голове вопрос, как глава департамента продолжил.
— У нас никаких данных о достигнутых результатах нет. Но у «Оплота надежды» наверняка должны были остаться.
Вздохнув, я мельком глянул на дверь, из-за которой глухо доносились человеческие голоса.
— Началось.
Мой невольный собеседник тоже посмотрел в сторону выхода. Только, в отличие от меня, с затаенной надеждой.
— Что началось?
— Снова придётся умирать.
На секунду мужчина застыл с открытым ртом. Вывернув голову, покосился на меня, от удивления забыв про нож.
— Умирать? Снова?
Я печально кивнул.