Осмотрев вход, Борис заметил в углу домофон с установленной камерой. Он подошел к передатчику и позвонил в святую святых. Тишину окружающей природы нарушил пищащий отклик системы. Ответ последовал черед пять коротких гудков.
– Да?
– Я к Павлу Анатольевичу
– По какому делу?
– Передайте ему, что я его сын.
На другой стороне воцарилось молчание.
– Ты не похож на его сына
– А вы скажите, что я внебрачный, он все поймет.
Через минуту ворота отворились, и Борис прошел на территорию. Павел встретил его на крыльце дома, и они прошли внутрь замка. Интерьер разительно отличался от того, что было у Павла в квартире. Все отчеканено в светлых тонах, без пафоса. Золото если где и проскакивало, то только там где оно могло вписаться в интерьер. Видимо Павел всю свою жизнь таил в себе утонченный вкус. Лишь обстоятельства жизни заставили его сменить краски радости и спокойствия на не прекращаемый залив мрака и тоски.
Пройдя в зал, они уселись на белоснежный кожаный диван. Павел с улыбкой начал беседу первым.
– Привет, Борька, – Павел положил руку на быльце дивана, – зачем пожаловал? Помощь нужна с работой?
– Вы знаете что меня уволили? – Борис продолжал сидеть ровно, поодаль от хозяина участка.
– Да как тут не знать – весь город на ушах стоит из-за этой провальной операции, – тон голоса сменился на серьезный, Павел изменился в лице, – ну ничего страшного, рано или поздно поймают эту мразь, – он повернул свою голову в сторону коридора, и подозвал прислугу, – Ларисочка, сделай нам чаю, будь добра
– Я не буду пить, спасибо
Павел посмотрел на Борю с удивлением. Затем повернулся к прислуге и переменился в запросе.
– Тогда мне чайку пожалуйста.
Горничная ушла, оставив Борю с Павлом снова наедине.
– Так тебе работа нужна?
– Нет, я по другому делу, – Борис немного повел рукой, демонстрируя отказ, – над новой работой я уже начал думать, а сейчас хочу поговорить
Павел вернул прежнюю веселость своему лицу.
– Я очень рад, что ты не останавливаешься, и делаешь все, чтобы твоя мама тобой гордилась.
Павел смотрел на своего отпрыска теплыми маячками и с сахарной ватой на сердце. Он на мгновение начал думать, что будь вместо Антона Боря в его семье, он бы не так расстраивался по жизни. Жар в груди вызывало и осознание, что из такой маленькой шалости однажды, выродилось такое прекрасное существо как Борис. Для Бориса же данная шалость не являлась чем-то несущественным.
– Кстати о маме, – он сменил позу, копируя положение Павла, – вы ее не навещаете?
Продолжение беседы прервала прислуга, принесшая чай. Она поставила стаканы на черный стеклянный стол, и удалилась из зала. Павел же от данного вопроса замялся. Он не знал, что ответить. Если он ответит враньем, и правда вскроется, весь разговор пойдет псу под хвост, и можно считать отношения с сыном оконченными. Если ответить правдой, может быть удастся все уладить. В момент, когда Павел собирался говорить, Борис опередил его.
– Я знаю, что вы не приходили к ней после того случая, можете не напрягаться, – с издевкой заявил он, взяв со стола чашку чая, предназначенную для Павла, – я поэтому сюда, собственно, и пришел – спросить вас почему вы не приходили к моей матери.
На этот вопрос даже сам Павел не мог дать четкого ответа. Те моменты страсти между ним и Дианой, те драки и склоки не могли выстроить четкую причину того, почему он все-таки не пришел к ней, не поддержал в самый трудный момент ее жизни.
– Борь, у меня попросту не было времени, – он смотрел на него взглядом рассеянного котенка, который только что родился, – вот как все проблемы по работе решу, мигом к ней поеду, обещаю.
– Тогда вам придется ехать к ней на могилу, – Борис отпил немного чая, и вернул его на стол.
Повисло молчание. Павел застыл подобно молодому оленю, решивши таким способом слиться с местностью под риском утратить жизнь. Его глаза сначала выражали недоумение, потом страх. После страха пришло осознание, и по началу душевная беседа превратилась в траурные поминки.
– Что значит на могилу? – у Павла задрожал голос, – она что…
– Умерла, да, – нетерпеливо ответил Боря
Он отвел взгляд от Бориса, уставившись на стол. Лицо его выражало бессилие. Он не хотел верить в то, что над ним издевается сама жизнь. Настолько сильно издевается, что уже не смешно.
Он ухмыльнулся, немного выдержал паузу, и начал тихо всхлипывать. Затем и вовсе склонился над столом, прикрыв лицо руками. Борис смотрел со спокойным, но отторгающим взглядом. Он считал, что эмоции Павла не больше, чем фальшь и показуха. Павел поднял голову вверх, убрав руки с лица, и тупо уставился в стену напротив.
– Сука, как же так то, – утирая слезы с лица, Павел продолжал смотреть куда-то сквозь стену, – как это произошло?
– Спрыгнула с балкона
