Ревизор полностью

Кочкарев. Ну да уж попробуйте. Я вас уверяю, что после этого все выбегут вон.

Агафья Тихоновна. Да ведь это выйдет уж как-то бранно.

Кочкарев. Да ведь вы больше их не увидите, так не все ли равно.

Агафья Тихоновна. Да все как-то нехорошо… они ведь рассердятся.

Кочкарев. Какая ж беда, если рассердятся! Если бы из этого что бы нибудь вышло, тогда другое дело, а ведь здесь самое большее, если кто-нибудь из них плюнет в глаза, вот и все.

Агафья Тихоновна. Ну вот, видите!

Кочкарев. Да что же за беда! Ведь иным плевали несколько раз, ей-богу! Я знаю тоже одного: прекраснейший собой мужчина, румянец во всю щеку; до тех пор егозил и надоедал своему начальнику о прибавке жалованья, что тот наконец не вынес, плюнул в самое лицо, ей-богу! «Вот тебе, – говорит, – твоя прибавка, отвяжись, сатана!», а жалованья однако же все-таки прибавил. Так что ж из того, что плюнет? Если бы другое дело был далеко платок, а то ведь он тут же в кармане – взял да и вытер. (В сенях звонят.) Стучатся: кто-нибудь из них, верно, я бы не хотел теперь с ними встретиться. Нет ли у вас там другого выхода.

Агафья Тихоновна. Как же, по черной лестнице. Но, право, я вся дрожу.

Кочкарев. Ничего, только присутствие духа, прощайте! (В сторону.) Поскорей приведу Подколесина.

Агафья Тихоновна и Яичница.

Яичница. Я нарочно, сударыня, пришел немного пораньше, чтобы поговорить с вами наедине, на досуге. Ну, сударыня, насчет чина, я уже полагаю, вам известно: служу коллежским асессором, любим начальниками, подчиненные слушаются… недостает только одного: подруги жизни.

Агафья Тихоновна. Да-с.

Яичница. Теперь я нахожу подругу жизни. Подруга эта вы. Скажите напрямик: да или нет. (Смотрит ей в плечо. В сторону.) О, она не то, что как бывают худенькие немки, кое-что есть.

Агафья Тихоновна. Я еще очень молода-с… не расположена еще замуж…

Яичница. Помилуйте, а сваха зачем хлопочет. Но, может быть, вы хотите что-нибудь другое сказать, изъяснитесь… (Слышен колокольчик.) Черт побери, никак не дадут делом заняться.

Те же и Жевакин.

Жевакин. Извините, сударыня, что я, может быть, слишком рано. (Оборачивается и видит Яичницу.) Ах, уж есть… Ивану Павловичу мое почтение.

Яичница(в сторону). Провалился бы ты с своим почтением! (Вслух.) Так как же, сударыня? Скажите одно только слово: да или нет?.. (Слышен колокольчик; Яичница плюет с сердцов.) Опять колокольчик!

Те же и Анучкин.

Анучкин. Может быть, я, сударыня, ранее, чем следует и повелевает долг приличия (видя прочих, испускает восклицание и раскланивается). Мое почтение.

Яичница(в сторону). Возьми себе свое почтение! нелегкая тебя принесла, подломились бы тебе твои поджарые ноги! (Вслух.) Так как же, сударыня, решите: я человек должностной, времени у меня немного: да или нет?

Агафья Тихоновна(в смущении). Не нужно-с… не нужно-с… (В сторону.) Ничего не понимаю, что говорю.

Яичница. Как не нужно? в каком отношении не нужно?

Агафья Тихоновна. Ничего-с, ничего… Я не того-с… (Собираясь с духом.) Пошли вон!.. (В сторону, всплеснувши руками.) Ах боже мой, что я такое сказала?

Яичница. Как «пошли вон»? Что это такое значит – «пошли вон»? Позвольте узнать, что вы разумеете под этим? (Подбоченившись, подступает к ней грозно.)

Агафья Тихоновна(взглянув ему в лицо, вскрикивает). Ух, прибьет, прибьет! (Убегает.)

Яичница стоит разинувши рот. Вбегает на крик Арина Пантелеймоновна и, взглянув ему в лицо, вскрикивает тоже: «Ух, прибьет!» – и убегает.

Яичница. Что за притча такая! Вот, право, история!

В дверях звенит звонок и слышны голоса.

Голос Кочкарева. Да входи, входи, что ж ты остановился?

Голос Подколесина. Да ступай ты вперед. Я только на минуту оправлюсь, расстегнулась стремешка.

Голос Кочкарева. Да ты улизнешь опять.

Голос Подколесина. Нет, не улизну! ей-богу, не улизну.

Те же и Кочкарев.

Кочкарев. Ну вот, очень нужно поправлять стремешку.

Яичница(обращаясь к нему). Скажите, пожалуйста, невеста дура, что ли?

Кочкарев. А что? случилось разве что.