— Это зажигательный. В общем, ампула представляет собой биконический сосуд из белой жести с загущенной огнесмесью. В состав входят фосфор и сера… ну, там в пояснительной все расписано. При ударе о броню корпус сосуда разрушается от гидроудара, и воспламенившаяся на воздухе смесь, по инерции двигаясь вперед, облепляет броню вражеского э-э… бронехода. Никакого взрывателя не нужно. Смесь горит около трех минут с температурой порядка тысячи градусов. Смесь накаляет броню, а также затекает в смотровые щели и неплотности бронекорпуса, вызывая пожары внутри боевого или машинного отделения. Кроме того, при горении выделяется едкий дым, который, проникая внутрь, вынуждает экипаж покинуть машину. Таким образом, боеприпасы можно изготавливать у нас, только где-нибудь подальше, а то по небрежности спалят тут полгорода.
Бахрушев полистал записи Виктора и потеребил бородку.
— Надо проверить. Полагаю к работе привлечь гимназических учителей химии. Если даже ваши расчеты ошибочны, пусть изыщут свой состав, способный к самовозгоранию. А это у вас хвост, вроде мины?
— Да. Четыре пластины из стали для граммофонных пружин на деревянной палке. Когда вкладываем снаряд в ствол, они свертываются.
— Интересненько, интересненько…
Бахрушев отошел от чертежного окна и направил свой взгляд в окно; по заводским путям катали холодными два паровоза, притирая механизмы, и здание то и дело сотрясала дрожь от фундамента до крыши. Одобрит или назовет абсурдом?
На всякий случай Виктор продолжал:
— Спусковое устройство… большинство деталей спускового устройства штампуются и гнутся из белой жести. Оно, как видите, объединено с прицельной планкой…
— Довольно… — как-то глухо произнес Бахрушев, — довольно…
Он неторопливо повернулся, и, задумчиво держась за подбородок, подошел к столу.
— Вы понимаете, что вы предлагаете?
— Я понимаю, — торопливо начал Виктор, — здесь основная трудность с расчетом прочности трубы и заряда пороха. Но это можно уточнить опытным путем на полигоне, стреляя с деревянного станка и находясь в укрытии для безопасности.
— Да-да, конечно… Я о другом. Эта идея спасает наш «Баян». Поставить на него безоткатную пушку Рябушинского.
— Ну, для бронеходов безоткатки нежелательны, тут решение больше политическое, временное, чтобы сгоряча не расстреляли. Ну и вообще безоткатные системы не заменят обычных: от них трудно добиться хорошей баллистики, нужен больший заряд пороха, и они выдают себя при выстреле поднятой пылью. Вот как горные пушки, мобильные системы в кавалерии, которые можно возить на вьючных лошадях и броневиках, как партизанское оружие они найдут применение.
— Полагаете, в этой войне пригодится опыт Дениса Давыдова?
— Полагаю да. Чем больше техники в войсках, тем больше действия войск зависят от снабжения и тыла. Ампулометами и пистолет-пулеметами можно вооружать партизанские отряды. Будут нападать на обозы и сжигать военный груз, автомобили, а при налетах в небольших городах — сжигать здания, где закрепился противник, казармы.
— Да, это тоже заказы… Послушайте, Виктор Сергеевич, мне с вами интересно работать. Ради всего этого, что вы перечислили, стоит извести на полигоне сотню труб.
«Интересно, а где же косность старых кадров?» — подумал Виктор. «Хотя тому, что есть непризнанные изобретатели, здесь никто не удивляется».
Он почесал локоть под нарукавником; эта деталь одежды вызывала у него ассоциацию с детством и первыми классами советской школы. Гимназические фуражки и пояса поверх тогда только-только отменили, и в новой пристройке вместо незыблемых черно-коричневых парт появились столы с серыми приставными стульями; то, что современно, не всегда практично…
— Значит, безоткатная пушка по вашему предложению, — продолжал рассуждать вслух Бахрушев, — надкалиберная и одноразовая, это позволяет открывать внезапный огонь… Вы не думали взять на это патент?
— А сколько будет стоить пошлина?
— Забудьте о пошлине. Я, вы, еще кое-кто из дирекции, который возьмет расходы на себя, точнее, на Общество. Патентуем в России, Германии, Франции, Англии и Америке.
— И какая будет моя доля?
— Равная.
— Виктор подумал, что, разбирайся он в местных заморочках, можно было бы выторговать не менее половины. Но в его положении сильно светиться было нельзя. И, похоже, Бахрушев это понимал.
— Одно условие… — начал Виктор.
Бахрушев с интересом повернул голову. Казалось, что он ловит каждое слово.
— Точнее, два… Первое, чтобы вся бюрократическая часть без меня.
— А второе?
— Хотелось бы какое-то вознаграждение уже сейчас. Надо обустраиваться, получше квартиру искать, в общем, расходы. Собственно, обстоятельства и вынуждают согласиться.
— Считайте, что договорились, — ответил Бахрушев, удовлетворенно потирая руки. — Сегодня же решу второй вопрос с одним из наших соавторов.
В этот самый момент дверь скрипнула; в «секретку» влетел взволнованный Самонов.
— Опять, — выпалил он, переводя дух, — опять не прошел. Пригнали на платформе только что.
