— Которая вторая планета от Солнца. Поверхности ее астрономы не видели, она всегда скрыта облаками. Представляете, есть такое мнение, что под облаками нет воды и жизни, а сплошная каменистая пустыня. На поверхности может плавиться свинец, там температура четыреста пятьдесят градусов, а давление — как на дней глубочайшей из впадин Мирового Океана…
— Как пообедали? — лицо Бахрушева излучало сияние.
— Журналист один пристал. Но я ему в основном о космосе.
— Прекрасно, прекрасно… А у меня для вас сюрприз… «Вам не понять, вам не понять, вам не понять моей печали…»
То, что выложил Бахрушев их толстой серой папки и развернул перед Виктором жестом фокусника, больше напоминало экран смерти виндов, чем привычные ему синьки. На фоне цвета бездонного сумеречного неба ярко сияли белые линии чертежа, запаха аммиака нос не улавливал. Возможно, такие попадались ему на глаза здесь и раньше, просто внимания не обращал.
Бахрушев, уловив на лице Виктора тень удивления, поспешил отнести его на счет сути документа.
— Не ждали? Знаете, сейчас кто только не продвигает бронеходы, к государю на прием один раз даже принесли… ну, как вам объяснить? Представьте себе лафет трехдюймовки размером с трехэтажный дом. Государь очень мудро заметил, что это будет большая мишень, и пожелал смущенным создателям, чтобы они работали над мотором для аэроплана. А вот этот — с Адмиралтейского, под руководством профессора Бубнова. Слыхали о таком?
— Метод Бубнова — Галеркина?
— Ну да, Борис Григорьевич сделал метод известным.
Собственно, то, что было на чертеже, удивило Виктора гораздо меньше. Ну, Т-54, он и есть Т-54. Точнее, попытка сделать его на тридцать лет раньше. Низкий корпус, башня полусферическая, обратно пушка лендеровская, и еще одна, в командирской башне. Вместо перископов стробоспонсоны — это вроде круглой коробки со смотровыми щелями, поворачиваешь ее, одни открываются, другие закрываются. Ну и, конечно, мачта, точнее, труба шнорхеля на несколько метров, для хождения по дну; создатели субмарин, они сразу фишку просекли…
— И что же его в серию не запустили?
— Тяжеловат. Вес под полторы тысячи пудов, а броня всего дюймовая.
— А если облегчить? Например, снять одну башню, пулемет сзади?
— Большую оставить? Она медленно поворачивается. Посему нужна еще малая, со скорострельным полуавтоматом. Военные вообще желают спереди еще две башенки с пулеметными ружьями, чтобы огонь по вражеской пехоте или коннице был плотнее.
— Ну, так это… Во второй эшелон ставим «Баяны», они наступают с пехотой и прикрывают пулеметами. А этот пусть в первом выбивает бронетехнику и орудия противника. И бронеходы поддержки пехоты надо с более солидной броней.
Бахрушев взглянул на него и почесал бородку.
— Сударь, если я вас верно понял, у вас родились идеи? Или это старая задумка? Тоже пытались изобретать?
— Пытался. Но счел замысел незрелым. Я смотрю, здесь гусеница тоже с открытым шарниром? Они тоже предлагали сталь Гадфильда? Или что-то другое?
— Совсем другое. Была такая идея, между пальцем и звеном ставить втулку из резины, чтобы вместо трения была деформация эластичной прокладки. Палец ведь только на небольшой угол должен повернуться. Но — не пошло. Резина быстро рвется и лезет наружу. Правда, поиски продолжаются, есть попытки найти другой материал, применить вместо втулок резиновые бруски…
«…Они пытались изобрести сайлентблок», подумал Виктор.
«Они пытались изобрести сайлентблок, у них не вышло, они не знают, как. Попаданец видел послевоенные танки, знал, что у них гусли на резине, но он не инженер-механик, и не в курсе тонкостей, так?»
За окном раздались звуки колокола, совсем рядом.
— Катерпиллерный горит! Катерпиллерный горит! — заорали под окном; Виктор и Бахрушев сразу же кинулись туда. Из-за цехов со стороны Чашина Кургана подымались клубы черного дыма.
— Оставайтесь здесь! — приказал Бахрушев. — Они могут воспользоваться паникой! — и бросился за дверь.
«Кто „они“ — ясно», сказал себе Виктор. «Вредители там и шпионы. А вот чего делать, если они воспользуются?»
