— И что? — удивлённо уставился на неё Рябов, — нам из-за этого в Брянск и обратно ехать? Чтобы нам ещё одну печать рядом поставили?
— Да, — ответила она ему, не задумываясь, и отодвинула от себя их документы. — Все же речь идет о квартире, а не о банке с огурцами. Сами должны понимать, как важно все правильно сделать.
Всем стало ясно, что уговаривать её бесполезно. Потрясённые Рябовы собрали свою часть бумаг и вышли из кабинета. Левичев тоже собирал свои, но медленнее, чтобы иметь повод остаться один на один с Сычевой.
— Но почему? — спросил он, не выдержав.
— Потому что вы меня обманули в прошлый раз, — ответила она ему, уверенно глядя ему в глаза. — И мне влепили выговор из-за вас.
— Честное слово, очень жаль, что так получилось, — попытался он исправить ситуацию. — Но, вы же сами прекрасно понимаете, что этот обман, больше, Якубовым был нужен, а не мне.
— Нет, не понимаю, — ответила она. — О чём вы?
Он молча подхватил свои документы и вышел из кабинета.
Всё с ней понятно, — думал Левичев. — Будет теперь из себя тут главную строить… Видно, что и подарок если презентовать, она мне его в лицо швырнет… Ну, ничего! На каждую пешку ферзь найдётся!
Левичев показал Рябовым успокаивающий жест рукой и отправился к начальнику Бюро обмена.
К его огромному сожалению, к Бобрецову тоже оказалась полно народу. Он занял очередь, предупредил, что отойдёт ненадолго, и пошёл к Рябовым сказать, что придётся ещё немного подождать.
Левичев успокаивал себя тем, как сейчас расскажет начальнику про произвол его сотрудницы! И как ей влепят очередной выговор!
Так ей и надо, дуре! — злорадно думал он.
Услышав от помощницы, что его спрашивает племянница, Володин недовольно скривился, но попросил соединить.
— Здравствуйте, Герман Владленович, — проворковала Регина. — У меня есть для вас кое-что очень и очень интересное. Вам обязательно надо это увидеть.
— Что ещё?
— Очень важная информация, — с придыханием ответила она.
— Как в прошлый раз с таксопарками?
— Нет, — тут же осеклась Регина.
— Ладно, приходи. Посмотрим, что у тебя там за важная информация такая…
Сколько капитан Орехов ни наблюдал за Анной, заметить что-либо конкретное он не смог. Прошла уже неделя со дня той злосчастной поломки, а линия так и не заработала. Более того, не ясна была и причина этого.
Заметив, как Сашка Озеров в чём-то настойчиво убеждает Анну, а она с растерянным видом стоит перед ним, опустив глаза, Орехов решил, что Озеров поймал её с поличным и убеждает признаться.
Когда Анна с опаской взглянула на него, капитан сделал вид, что смотрит в другую сторону, а сам продолжил наблюдение.
Вдруг, Анна, тяжело вздохнув, кивнула согласно Озерову, и направилась прямиком к нему. Капитан от неожиданности перестал шифроваться и уставился на приближающуюся к нему Юрченко.
— Михаил Николаевич, можно с вами поговорить? — испуганно спросила она.
— Конечно. Слушаю тебя, — постарался он ответить как можно спокойнее, чтобы не спугнуть её в желании признаться.
Неосознанная это ошибка или злонамеренная диверсия, вот что интересно? Капитан мысленно ставил на второе. Ну и, авось, удастся понять, что с линией и починить её как можно скорее. Это ему тоже в плюс пойдет. А что делать потом с Юрченко, решат компетентные органы. Но Анна сумела его ошарашить, заведя речь совсем о другом.
— Михаил Николаевич… Я не хочу возвращаться в США, — проговорила она.
— Что? — не поверил он собственным ушам.
Тут же рядом оказался Озеров.
— Михаил Николаевич, Аня хочет остаться в СССР, — заявил он. — Она же может попросить у нас убежище?
Капитан оказался не готов к такому повороту событий, он даже не думал в этом направлении. Хотя, оглядываясь назад, он на многие моменты взглянул сейчас иначе…
Концерт во Дворце культуры ЗИЛа начался с торжественной части, куда же без неё? Потом была физкультурно-поэтическая композиция на стихи Юлии Друниной…
Ребята очень старались, стихи читали девчонки по очереди. Сопровождалось действие акробатическими этюдами, символизирующими войну, борьбу и долгожданную победу…
Но я смотрел на всё это как в тумане. Помню, как рыдала моя мать, когда Юлия Друнина покончила с собой в девяносто первом. Поэтесса не смогла пережить развала страны, ради свободы которой она прошла почти до конца всю войну. Сколько раз ранена была, сколько наград было у этой потрясающей женщины… А сколько она, как депутат Верховного Совета, боролось за права армии, ветеранов Великой Отечественной Войны и воинов-интернационалистов…
Вот о ком надо песню написать! — думал я, вслушиваясь в слова стихотворений. — Молодцы наши, что выбрали именно её стихи.
Тут поэтическое представление закончилось и Белый пригласил автора стихов на сцену!..
