— Виктор Павлович, ещё один животрепещущий для меня момент, — остановил Захарова Гончарук, поняв, что тот уже готов завершить встречу. — Если Володин предложит вам меня в качестве козла отпущения, не соглашайтесь, пожалуйста.
— Хм… А кто от вас был на мебельной фабрике?
— Некрасов.
— Димас? — усмехнулся Захаров и, увидев удивление на лице Гончарука, продолжил: — Вот его и будем списывать. Ни к чему плодить фигурантов по этому делу. Это ни в ваших, ни в наших интересах. Я то же самое и Володину скажу, если он вздумает мне другую фамилию назвать.
— Конечно, Виктор Павлович, спасибо, — ошарашенно проговорил тот, и, взглянув на часы, спохватился: — У нас же скоро совещание как раз по этому поводу! Прошу прощения, Виктор Павлович! Вынужден откланяться!
— До встречи, Иван Николаевич. Поторопитесь на совещание.
Вернувшись к памятнику героям Плевны, недалеко от которого мы оставили машину Бортко, встали возле него, чтобы определиться, что делать дальше.
— Так что? — спросил Сатчан. — Возвращаемся к себе?
— Интересно было бы переговорить с Захаровым по итогам его встречи с Гончаруком, — заметил я.
— Не думаю, что их встреча продлится очень долго, — предположил Бортко. — Пока доедем к себе, Захаров, как раз, уже может и освободится. Догадайтесь, что будет дальше?
— Позвонит нам и велит приезжать, чтобы все обсудить? — хмыкнул Сатчан.
— Тогда нет смысла и уезжать, — заметил я. — Позвоним ему через полчаса на службу… Встреча у него с Володиным в семь. Успеем спокойно всё обсудить.
— Так и сделаем, — согласился Бортко. — Что метаться туда-сюда?..
— Тем более, погода такая хорошая, — добавил Сатчан. — Одно удовольствие на воздухе побыть.
Мы уселись на ближайшей лавке, предполагая, что нам предстоит провести здесь полчаса — час в ожидании Захарова.
— Как Римма? — вспомнил я.
— Пока что ждём… — ответил Сатчан.
— Ты как сказал, немедленно приезжай, я и подумал, что она родила, — признался я. — Думал, у тебя там поляна уже накрыта, всё бросил, даже есть не стал… Приезжаю, а тут такой облом!
Бортко с Сатчаном переглянулись и дружно расхохотались. Смеялись они долго, истерично, со слезами. Ну, пускай… Напряжение выходит. Всё слишком быстро завертелось. Калейдоскоп событий и новых вводных кого угодно выбьет из колеи.
Тут, главное, руку на пульсе держать, если и не контролировать происходящее, то хотя бы понимать, что, вообще, происходит?.. То, что в ГУВД потребовали козла отпущения, заставило меня зауважать те позиции, что в Москве занимает Межуев. Нет, я и так догадывался, что он очень серьезный человек, но такое хладнокровие… Требовать от ГУВД реального расследования, выявления виновных и их показательной порки, зная, что на мебельной фабрике крутятся нехилые такие серые комбинации… Для этого нужна железная убежденность, что сумеешь заставить любого следователя закрыть глаза на то, что не стоит видеть… А какие другие варианты? Не может же Межуев не быть в курсе, что там происходит? Иначе зачем он, тогда, встал на их защиту в семьдесят первом?
Так что ГУВД, получившему указание порвать наехавших на фабрику как Тузик грелку, конечно, понадобится козёл отпущения. Володину, думаю, надо сдать того, кто приходил от Гагаринских на переговоры. Надеюсь, они не попёрлись туда целой делегацией? Одиночке наш адвокат сумеет меньший срок устроить… Надо этот вопрос держать на контроле. Интересно, кто у них так влетел? Надеюсь, это будет та сволочь, что ко мне в группу по письмам Регину всячески пропихивала в шпионских целях. Полезно будет посидеть на полном государственном обеспечении, подумать о методах достижения своих целей, и о том, что не всех целей стоит так упорно добиваться…
Солнце пригревало, начинала цвести сирень. Сатчан рассказывал, как он в одиночку кроватку детскую собирал. Из него вышел бы отличный стендапер. Мы с Бортко ухохотались.
— Я так и знал, что вы здесь будете, — услышали мы над ухом.
— О! Виктор Павлович! — вскочили мы с лавки, не сговариваясь. — Ну что?
— Ну, что? Ты оказался прав, — взглянул он на меня. — Гончарук просится к нам.
— Что и требовалось доказать, — поджал губы Бортко. — Ещё один Ганин…
— Ну, не совсем, — возразил ему Захаров. — Явно поумнее будет. Разочаровался полностью в своей команде, уверился, что его та компания только в тюрьму может привести, и начал искать запасной аэродром. Это понять вполне можно, учитывая, что Володин явно не образец успешного руководителя. Гончарука беспокоят слабые позиции Володина в целом, отсутствие стратегического руководства и планирования в группе, пренебрежение безопасностью… Он возмущён этой ситуацией с мебельной фабрикой, говорит, не могу же я всю информацию, поступающую от руководителя, сомнению подвергать и сам перепроверять? Говорит, это была последняя капля…
— А кто у них, кстати, засветился на мебельной фабрике? — поинтересовался я.
— Твой старый знакомый Димас.
— О как, — удивился я. — Карьеру у них, однако сделал, со времен слежки за мной…
