— После того, что вы там учудили, никак не получится, — покачал головой капитан. — Это невозможно будет объяснить никакими правдоподобными причинами. А за вами все будут так пристально следить, что сотрудничать с нами будет очень сложно. Нет, если договоримся, то мы в МГИМО вас пристроим на первый курс. Хоть прямо сейчас. Подумайте о всех перспективах, что вам это даст. Год этот не потеряете, предметы мы поможем пересдать, которых у вас в МГУ не было. В будущем языки иностранные изучите в совершенстве. Потом пройдёте дополнительное обучение уже в нашей структуре. Будут шансы на выезд за рубеж… Но задания будут ещё во время учёбы в МГИМО. Вам нужно будет доказать, что вы достойны нашего доверия. Нужно будет соблазнить того или иного человека, иногда и иностранца… Это не будет проблемой?
— Не будет, — зыркнула на него Регина, оценив возможности, которые перед ней открывает это сотрудничество.
— Но учтите, годы учёбы будут критически важны для наших будущих отношений. Никакой самостоятельной инициативы проявлять нельзя. Вы уже видели, чем это для вас заканчивается. Комитет будет давать задания, вы будете их выполнять. Начнете делать прежние глупости — отчислим из МГИМО совершенно безжалостно. И поступить ни в один ВУЗ вам больше не удастся… Сами должны понимать, какие у нас возможности.
— Ладно. Я согласна. А хотите, я сразу вам такое расскажу про гагаринский райком КПСС! Закачаетесь!
Внимательно посмотрев на нее, капитан сказал:
– Мы еще не начали сотрудничество, и не начнем его, если вы не сделаете выводов из своего прежнего печального опыта. Все ваши прежние скандалы с вашими любовниками и их коллегами, какие бы они места не занимали в партии, нам глубоко неинтересны. Вы еще не поняли, куда они вас завели, не сделали выводы из своего нынешнего печального положения? Тем более, что КГБ является правой рукой КПСС… И мы не можем проводить никакие расследования в отношении райкома КПСС. Итак, у вас есть что мне рассказать?
— Нет, ничего у меня нет, — сразу усвоила смысл сказанного Регина.
— Вот и молодец. Нам будет интересно все, вплоть до мелочей, когда мы будем вам давать задания. Эти задания могут касаться и ваших однокурсников, в том числе. Вот тогда мы внимательнейшим образом будем вас выслушивать.
Чертов Володин! — подумала она. — Так хорошо устроился, что до него даже через КГБ не подкопаться. Но этот офицер тоже хорош… Даже не знает, от чего отказывается… Или я сама виновата, что сразу упомянула про райком КПСС? Но теперь по новой уже и не начнешь этот разговор, вдруг решит, что я тупая, приказов не понимаю, развернется и уйдет. Есть что терять. МГИМО — не МГУ, но тоже совсем неплохо… И год учебы я не потеряю. Да, это стоит того, чтобы побыть несколько лет послушной девочкой…
— Расскажите, Антон Григорьевич, а что там была за история с чемоданом нашей Галии? Мне Валерия Николаевна уже все уши прожужжала! А у самой Галии такие вещи неудобно спрашивать… Может, хоть вы мне объясните, что там такого было особенного, ну, кроме колёс? — спросила его Морозова, едва они уселись пить чай.
— Чемодан, как чемодан, — пожал плечами Андриянов. — Только что, на колёсиках и с ручкой необычной.
— Но как же? Он какой-то красоты необыкновенный, говорят.
— Да нет, обычный чемодан, просто, яркого цвета. За границей полно таких, особенно в капстранах. Там чего только не увидишь… Видимо, ваша Белоусова просто редко за рубеж выезжает.
— А внутри что? — недоумённо посмотрела на него Морозова. — Там, говорят, что-то очень дорогое было.
— Я вас умоляю, Ольга Вениаминовна!.. Что было дорогое? Печенье с конфетами? Ну, были вещи ещё какие-то по рассказам соседки Галии… Обувь детская… Уверяю вас, ничего такого, чего мы с вами ещё не видели. Иначе бы таможня не пропустила бы этот чемодан. Это тому, кто первый раз за границу выезжает, всё в диковинку, обёртки яркие, блестящие, глаза разбегаются… Мы же и сами привозим из каждой командировки такие же чемоданы, полные подарков. Верно?
— Верно, — согласилась она. — Вот же, Валерия Николаевна… Болтушка!
Морозова сидела, качая головой и недоумённо усмехалась. То ли над Белоусовой, то ли над собой, что поддалась её напору и убеждённости…
Андриянов же с сожалением подумал, что зря проездил, ничего не узнал, только время зря потратил на сплетни, а уже пора возвращаться на работу. Ехал расспрашивать, а сам был вынужден рта не закрывать, рассказывая про совершенно рядовую поездку. Прощаясь с Морозовой, он думал, неужели все женщины такие? Только бы им чемоданы и покупки обсуждать?
— Да что там может случиться? — возразил Лосев. — Даже если машина сломается или в аварию попадёт, документы на груз у них надёжные, так или иначе окажется это всё на стройбазе!
— Хорошо бы… А что с деньгами, Вадим Матвеевич? — поинтересовался Ваганович.
