Что будет, если не рассказать всю правду, Третьяков проверять не захотел. И наплевал на требование Кудряшова наладить контакт с Лаптевым, не выдавая никакой информации о генерале. Пришла пора идти ва-банк, иначе он скоро окажется на улице полным неудачником. А если в Саратове что-то накопают на него во время проверки, то могут не только в отставку отправить, но и пенсии лишить…
– Мой саратовский генерал Кудряшов. Это он меня сюда отправил, пользуясь тем, что Вавилов считал его своим другом. Но после того, что случилось, никакой дружбы больше нет. Более того, мой генерал в жопе – Вавилов выставил его из своего кабинета и пообещал проверку в Саратов прислать… А ему он когда-то по пьяни проболтался о тебе. Можем мы на «ты» уже перейти, Владимир Викторович?
– Пожалуй, перейдем, – кивнул, о чем-то еще перед этим подумав, подполковник, – ладно, ситуация ясна. Наличие общей цели нас объединяет. Я, конечно, лоханулся с женой Вавилова тогда, но то, что эта сволочь сюда перевелась, чтобы меня загнобить, это уже слишком. Так что да, мне будет очень приятно создать ему проблемы.
Третьяков обмяк на стуле, добившись своего, и достал блокнот.
***
Голос Третьякова, когда он позвонил Кудряшову, был таким радостным, что тот понял – в этот раз Олег справился с поставленной задачей. Встречу назначили в обеденный перерыв, нечего давать Вавилову шанс обвинить Третьякова в том, что тот в рабочее время с рабочего места уходит без разрешения руководства.
***
Съемочный день был в разгаре. Молва о том, что на побережье снимают фильм и есть возможность попасть в него, если ты советский турист, разлетелась по всем санаториям, как пожар. Приглашая сняться Веру и Лиду, режиссер явно недооценил их общительность, и теперь каждый день с утра членов группы осаждали советские отдыхающие, с разной степенью навязчивости желавшие узнать, правду ли говорят про фильм, и есть ли еще места.
Но зато недостатка в вариантах нет, – удовлетворенно размышлял Шапляков, вытирая пот со лба. За утро они отсняли еще два отличных интервью и сейчас снимали третье. Снимали возле бара «Фрегата». Руководство бара, узнав, что будут снимать на фоне их заведения, страшно обрадовалось, всячески содействовало процессу и пригласило в конце всю съемочную группу отдохнуть и посидеть в кафе за счет заведения. Бар был очень колоритный, представлял собой старинный деревянный корабль, так что все с удовольствием согласились, собравшись за двумя сдвинутыми вместе столиками.
На этот раз к группе присоединился и Любомир, который пришел с незнакомой девушкой.
После того памятного разговора с мужчинами съемочной группы переводчик их всех откровенно избегал, появляясь только, когда требовалась его помощь. Галия вздохнула с облегчением, поняв, что болгарин оставил всяческие мысли о ней и приставать больше не будет. Улучив момент, она тихонько поблагодарила мужчин, что поговорили с ним. А сама еще мысленно добавила благодарность за то, что не стали болгарина бить, судя по отсутствию видимых следов на нем. Ей совсем не хотелось стать причиной международного скандала. Вот Белоусова порадовалась бы, – с ужасом думала Галия, представив, что было бы, вернись она с таким ЧП в послужном списке…
А так Любомир переключился на других, вон нашел себе пассию, съемки проходят отлично, все рады… – довольно размышляла Галия.
Девушку Любомира звали Холли Ларсен. Она оказалась из Швеции. Высокая, худая блондинка с большим интересом начала знакомиться и общаться со всеми, узнав, что они из Советского Союза. Русский она знала довольно сносно, хотя говорила с сильным акцентом. Любомир был явно очень доволен собой, сидя рядом со шведкой и оказывал ей разнообразные знаки внимания. А та непрерывно расспрашивала всех о жизни в СССР. Мужчины отвечали на ее вопросы достаточно односложно, не проявляя интереса, вдобавок Любомир напрягался, когда Холли пыталась вести разговоры с другими мужчинами, поэтому шведка как-то постепенно подсела ближе к Галие и начала беседовать в основном с ней.
Галия сначала смутилась немного. Ей хотелось отдохнуть и расслабиться после тяжелого дня. Да и иностранка из капстраны – не лучший выбор для общения, много рисков. Но потом, узнав, что Холли хорошо говорит по-английски, Галия решила попрактиковаться в языке. Паша говорил ведь, что в изучении языков самое важное – общение с носителями языка, – подумала она, – вот и попрактикуюсь немного, ничего страшного. Общаемся же про жизнь просто…
Холли, услышав предложение общаться по-английски, очень обрадовалась.
– Ваш язык очень сложный, – пожаловалась она Галие. – А английский для меня как второй родной. Мы с детства изучаем сразу два языка – шведский и английский, поэтому в Швеции большинство людей говорит по-английски свободно.
