Завершив доклад, в котором сжато отразил основные итоги прогнозов, найденных во всех докладах и ответах на вопросы Ивлева после них, Вавилов остался на месте в ожидании вопросов председателя. Он был уверен, что они обязательно последуют. И, поскольку главная задача – понять и освоить методологию Ивлева, на основе которой он приходит к своим выводам, не решена, вряд ли они будут благожелательными. Так и оказалось…
– Значит, вы полагаете, что освоить его методологию у нас не получится? – недовольно сощурив левый глаз, спросил Андропов.
– Есть серьезные опасения, что это именно так. Возможно, его прогнозы – результат незашоренного мышления. Бывают гении, которые достигают всего абсолютно самостоятельно. Они словно бы чувствуют, какой именно им информации не хватает и сами ее находят. Тот же Леонард да Винчи, куда его только не кидало. И сколько он всего изобрел в итоге… Наши же комитетские аналитики проходят серьезную школу, где их обучают мыслить по тому шаблону, что обычно приносит нам наилучшие результаты. И исходя из этой базы, они не могут подражать Ивлеву… Они ищут не ту информацию, что он, и работают с ней иначе, по нашим стандартам. Так что, я считаю, что в наших интересах не давать соприкасаться Ивлеву слишком близко с нашей деятельностью, в том числе не стоит звать его на учебу к нам после окончания МГУ. Пусть лучше и дальше использует свою методику, неискаженную нашим вмешательством, а мы будем просто пользоваться ее крайне продуктивными результатами…
Андропов хмыкнул, явно серьезно обдумывая ответ Вавилова. Тот понял, что по крайней мере частично ответ того удовлетворил, он признал здравое зерно в его размышлениях. А затем председатель КГБ задал следующий вопрос:
– Вы сказали, что оценка Ивлева о росте акций определённых секторов экономики из-за кризиса на Ближнем Востоке уже использована комитетом. Что вы имели в виду?
– Я переслал рекомендации по списку акций, который он составил, нашим нелегалам, работающим в США, с предложением ориентироваться при покупке акций на него. Посмотрим на результаты в следующем году… – ответил Вавилов, понимая, что это слишком мелкое дело, чтобы Андропов каким-то образом начал его ругать за то, что он с ним его не согласовал.
– Даже так? Вы настолько поверили в его прогнозы даже до оправдавшегося прогноза в Чили? – хмыкнул председатель.
– Для меня определяющим стало то, что по результатам прослушки квартиры Ивлева мы узнали, что в этот прогноз поверил долларовый миллионер из Ливана, переехавший в Италию и открывший там успешное предприятие, который вложил в эти акции очень крупную сумму денег. Естественно, мы сами не очень ориентируемся в том, как работает американский фондовый рынок. Но если в этот прогноз поверил кто-то настолько богатый и успешный…
– В принципе, логично и понятно, – кивнул понимающе Андропов.
Вавилов незаметно для него выдохнул.
– К сожалению, сейчас больше нет времени на дальнейшее обсуждение этой важной темы из-за войны Египта и Сирии с Израилем… – задумчиво сказал председатель. – Сделаем так – по всем тем прогнозам Ивлева, что нам особенно интересны, предложите ему прочитать обычные лекции по прежнему стандарту. На каждой из этих лекций пусть присутствуют ключевые аналитики. Помечают все услышанное, задают вопросы в развитие, отмечают новые темы, которые для нас важны. Каждую из лекций с выводами аналитиков тут же мне на стол. И не тяните особо…
Тору Фудзита, посол Японии в Советском Союзе, как обычно, изучал утреннюю прессу. Конечно, он не собирал сам все те статьи, которые у него были в папке – это делал его помощник, ответственный за это направление. Так что в его папочке лежали вырезки всех статей, опубликованных за вчерашний день в Советском Союзе, каким-либо образом связанных с Японией, с её ближайшими союзниками или просто, с точки зрения помощника, которые могли каким-то образом повлиять на интересы Японии.
Так, а вот и статья в «Труде», – подумал он. Это самая большая по тиражу советская газета. Любая статья в крупной газете, посвящённая Японии, с точки зрения посла, отражала официальный курс Советского Союза в адрес японского государства. У них же в СССР с этим строго: все статьи в газетах проверяются. И одно дело в какой-нибудь провинциальной газетёнке тиражом пять тысяч экземпляров что-то могут по неграмотности пропустить цензоры, а уж если тут под девять миллионов экземпляров, да ещё прямо в Москве печатается, то однозначно все нюансы позиции советского МИДа в этой статье должны быть отражены.
