Правда, во время разговора с майором она ему об этом не сказала. Знает его – он ругаться будет, упрекать в небрежности. Сам-то он, конечно, уже много лет милицейской работой занимается, наверное, считает себя идеалом безупречного труда. А она девушка молодая, в милиции недавно, вот и не сообразила, что это важная информация.
Но в беседе с майором она промолчала не для того, чтобы вообще ему об этом не сообщать, а чтобы сообщить потом, когда она эту информацию припомнит и сможет использовать. Сразу заодно и отчитается, что вот, пожалуйста, получила новое указание и тут же по нему успешно отработала.
Но кто же конкретно и про кого именно ей говорил? Или даже не ей, а при ней просто кто-то рассказал?
Люба так усиленно старалась это вспомнить последние часы, что аж чуть голова не заболела. И только тогда она сообразила, что, возможно, вспомнить удастся, если отвлечься на что-нибудь.
Ей ещё в детстве мама говорила, что это помогает. При ней говорила, разговаривая с бабушкой, которая забыла, куда нитки с иголкой положила. Люба уже не помнила, помогла ли тогда мамина хитрость бабушке найти нитку с иголкой. Ну а вдруг ей сейчас поможет?
И она, вместо того чтобы сидеть и морщить лоб, пытаясь вспомнить, притащила накопившуюся кучу неглаженного белья. Давно уже пора было им заняться, но всё как-то силы духа не хватало.
Может, начав гладить, она, отвлёкшись на эту монотонную работу, сможет всё же припомнить, что там за слух был про любовницу?
И к её огромной радости, помогло. Минут пять она всего гладила, и вдруг фраза всплыла в голове: «Так-то Катька не давалка, но всё же с Романовичем один раз спуталась. На время, правда, всего пару месяцев у неё с ним было. Она почти и не скрывалась. Тогда гордая была, что сам главный механик на неё внимание обратил. И плевать, что у него и жена есть, и двое детей. Вообразила, небось, что он ради неё разведётся с женой. А он, конечно, не развёлся. Он же партийный. У нас парторг строго на такие вещи смотрит. Если ты у нас начальник, то тебе легче уволиться, чем развестись. Парторг из тебя все жилы вытянет по одной, так что никакого развода тебе не захочется».
«Ну да, это же Эльвира сказала, её новая подруга из бухгалтерии. Точно! Пару дней назад, во время обеденного перерыва, они с ней болтали. Выползли на улицу, когда погода чуть-чуть улучшилась, и прямо там свои собойки и хомячили. А говорили они про Катерину из отдела кадров. Да, в тот момент точно. Про Катерину говорили, именно про неё», – размышляла Люба. Хотя так-то Эльвирка косточки пообмывала ли не половине женского коллектива администрации предприятия...
На радостях, что вспомнила, Люба по инерции и всё остальное бельё догладила. Раз уж взялась, то надо завершить это дело и хоть на недельку от этой неприятной работы освободиться.
Так, с Катериной она, конечно же, знакома. Они же в одном отделе работают. Но как к ней лучше подкатить, чтобы она ей что-то полезное про главного механика рассказала?
Как там Баранов сказал? Что брошенная любовница будет зла на своего бывшего любовника, правильно?
Значит, надо как-то её раззадорить дополнительно, чтобы эта злость заставила её сказать что-то, что можно использовать против главного механика. Всё же он у них один из самых главных подозреваемых на заводе…
«А уж если у неё получится…», – утюг так и замелькал в руках у Любаши, пока она восторженно воображала, как раскрутит это сложное дело и как все ей будут восхищаться и расхваливать её.
Она хоть и молодой сотрудник, но опытный, ведь уже второй раз работает под прикрытием. Так что точно после такого успеха приобретёт вес в коллективе.
Любаша уже и дождаться не могла, когда можно будет отправиться на работу, которая, конечно, сама по себе не сильно-то ей и нравилась. Ну да, сиди весь день да печатай приказы в трёх экземплярах под копирку. Одно время, пока не привыкла, постоянно изгаженными в копирке пальцами пачкала себе одежду.
Но теперь ей было на все это наплевать, главное – получить быстрее возможность переговорить один на один с Катериной. Она уже знала, что та терпеть не может, когда ее Катькой или даже Катей называют. Хочешь с ней нормально общаться – только Катериной и нужно величать…
***
Премьер-министр Хироси Симидзу попросил остаться министра внешней торговли и промышленности Кэйсукэ Хаяси после очередного заседания правительства, когда участники заседания уже двинулись на выход. Поклонившись тому, он уселся обратно за стол. Они дождались, когда остальные министры покинули комнату для совещаний, и премьер-министр сказал:
– Хаяси-сан, вы прислали мне очень интересную статью. Я с большим интересом с ней ознакомился. И был поражён тем, какие сиятельные перспективы предрекают нам русские. И прежде всего тем фактом, что они вообще заметили, чем мы тут занимаемся и какой потенциал у этой титанической работы имеется...
