Ну и, конечно, успокаивал тот факт, что он не потребовал сразу же этим вечером встречаться. Значит, там что-то не очень срочное, которое вполне терпит.
Поработал ещё часик над очередным докладом для Межуева в запас и поехал уже на партсобрание.
На партсобрании, помня вчерашнее вручение в комсомоле, пристроился сразу же на первый ряд. Люди потихоньку собирались. Где-то без пяти минут два ко мне подошла Эмма Эдуардовна.
– Паша, – удивилась она, увидев меня в первом ряду. – А что ты сюда пошёл? Может, ко мне на пятый ряд сядешь?
– Увы, не могу, – сказал я, после того, как поздоровался. – Мне сегодня будут грамоту вручать, так что только первый ряд и подходит, чтобы ни с кем не толкаться и время не затягивать.
– А, ну тогда, конечно, – сказала она и прошла к себе на пятый ряд.
Уселся обратно, и больше меня никто не беспокоил. И соседи хоть перестали на меня с непониманием смотреть… А то да, собрались все серьёзные, уважаемые, седые, в основном люди, и тут какой-то пацан в их общество забрёл, что только недавно бриться начал…
Так что удачно Эмма Эдуардовна мне этот вопрос задала, по крайней мере, у них пропали вопросы, что я делаю в их серьёзной компании.
На сцене тем временем собрался полный комплект президиума, в составе которого я не знал только одного седого представительного мужчину в дорогих импортных темно-коричневых туфлях и не менее дорогом, богато выглядящем черном костюме.
Вот, скорее всего, этот товарищ и пришёл из КПК меня грамотой осчастливить…
Наконец, время пришло начинать наше партсобрание. Фадеев встал и сказал:
– Товарищи! Рад сообщить, что сегодня на нашем партсобрании будет присутствовать товарищ Кравченко Дмитрий Ильич, из Комитета партийного контроля при ЦК КПСС.
В зале было несколько шумно, люди, собравшись раз в месяц, оживлённо беседовали между собой, пользуясь случаем. Но едва прозвучало про КПК, тут же настала мертвая тишина. Вот что значит – организация, пользующаяся престижем в советском обществе! Наверное, такую же тишину можно было бы обеспечить, только приди сегодня к нам кто-то из КГБ… ну или из Политбюро, что, конечно, было бы уже совсем фантастическим вариантом.
– Чтобы не задерживать нашего гостя, если ему понадобится отлучиться пораньше, все же мы все прекрасно представляем, насколько занятые люди работают в КПК, – продолжил Анатолий Николаевич уже в этой полной тишине, которой раньше на моей памяти никогда не добивался на партсобраниях в самом начале, – предлагаю сразу же дать ему выполнить почетную миссию, с которой он сюда к нам и пришел.
Я сразу почувствовал живейшее внимание со стороны своих солидных соседей с первого ряда. Они же слышали, что мне грамоту будут вручать, и сразу сопоставили этот факт с «почетной миссией» важного человека из КПК. Если бы взгляды могли прожигать дыры в одежде, я бы сейчас весь задымился… Повернув голову в сторону одного из соседей, заметил, пока он не успел отвернуть голову, явное возмущение в его взгляде. Ну да, этот профессор, а то и член-корреспондент наверняка недоволен тем, что грамоту от КПК не ему будут вручать, со всеми его регалиями, а какому-то пацану… Ну а что мне поделать? Я на эту награду не напрашивался…
Высокий гость тут же прошел к кафедре, открыл портфель, достал из него картонную папку. Портфель поставил около кафедры, папку положил на нее, и начал:
– Товарищи! В эти дни, когда вся страна самоотверженно работает над тем, чтобы досрочно выполнить задания девятой пятилетки, нам особенно важно всецело поощрять нашу советскую молодежь примкнуть к старшим товарищам в едином порыве. Как сказал Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза Леонид Ильич Брежнев, на XVI съезде ВЛКСМ, про советскую молодежь: «Это славная многонациональная армия молодых борцов за коммунизм».
Парторг зааплодировал первым, все охотно поддержали.
Выдержав паузу, Кравченко продолжил:
– Наша задача, как старших товарищей – замечать тех комсомольцев, которые искренне хотят помочь своим сверстникам ускорить развитие нашей с вами советской родины. Они должны видеть, что партия видит их искреннее стремление помочь ей в решении поставленных перед страной важнейших задач. В связи с этим я к вам сегодня и пришел товарищи. В Комитете партийного контроля сочли нужным наградить молодого комсомольца, кандидата в члены партии Павла Тарасовича Ивлева грамотой, за, я зачитаю товарищи: «Пропаганду советского образа жизни, разоблачение западной пропаганды, пытающейся очернить светлые стороны советской власти на радио и в газете «Труд»».
Поаплодируем, товарищи, этому достойному представителю советской молодежи!
Под звуки аплодисментов я встал, поскольку Фадеев мне уже активно сигнализировал бровями, мол, пора, и двинулся к сцене. Поднялся на нее. Чиновник из КПК развернулся ко мне и вручил мне грамоту, ловко достав ее из папки. Пожал мне руку, ловко засунул в опустевшую папку текст своей произнесенной речи, после чего я вернулся под новые аплодисменты на первый ряд, а он на место в президиуме.
