Отсюда мне уже раньше времени уйти было никак нельзя, как вчера я сбежал с комсомольского собрания. А жаль. С другой стороны, повезло, что член КПК остался на все заседание. Оно короче оказалось обычного, потому что Фадеев не осмелился при высоком госте наше грязное белье стирать – кто так жене изменил, или что-то еще не менее важное, на что на партсобраниях обычно много времени тратили, как по мне – совершенно впустую.
Так что закончили в 15.30, и я, довольный тем, что и отпрашиваться не пришлось, поехал на очередную лекцию по линии «Знания» на Ленинградский рынок, который долгое время по привычке звали «Инвалидным». Хотя тот рынок и не был на том самом месте, где построили в начале шестидесятых Ленинградский…
Резидент ЦРУ в Москве Дэн Миллер удивлённо посмотрел на поступившее в посольство приглашение на имя посла на выставку «Осенней листвы» в японском посольстве. Все приглашения во все посольства вначале проходили через него, и он консультировал посла по поводу того, в каком составе сотрудники посольством должны идти на тот или иной прием. На иные приёмы стоило отправить вместе с послом кого-то из разведки, на самые важные для ЦРУ он сопровождал посла лично.
24 октября... Что-то он не помнит такой выставки в прошлом октябре.
Посол Соединённых Штатов Америки был очень занятым человеком. И он не на все регулярные мероприятия японского посольства ходил, а уж на такое внеочередное с какими-то там фотографиями осени точно не пойдёт. И уговаривать его нет смысла. Ничего особенного от такого визита для американских национальных интересов ожидать не приходится.
Так что резидент вычеркнул американского посла из рекомендуемого им списка персон, которые должны посетить именно это мероприятие. А потом стал задумчиво листать собственный график на октябрь.
А вот у него ни в этот день, ни на следующий не было ни одного мероприятия запланировано. Раз такое дело, то ему нужно обязательно сходить. Шансы на то, что удастся найти что-то интересное, достаточно малы. Но, во-первых, никогда не знаешь этого точно. А во-вторых, по его отчётам, посылаемым в Вашингтон, должно быть абсолютно чётко понятно, что он работает каждый день, чрезвычайно усердно, уделяя всё возможное время отстаиванию национальных интересов США.
Работа в посольстве США в Советском Союзе считалась прекрасным трамплином для того, чтобы сделать дальше блестящую карьеру в американском разведывательном сообществе. Но только при условии, что во время этой работы ты себя хорошо зарекомендовал в Центральной штаб-квартире в Лэнгли.
Альтернативой могли выступить хорошие политические связи, но этим резидент пока что похвастаться никак не мог. Не было у его семьи денег, чтобы отправить его в престижную частную школу. Учиться ему в детстве пришлось в государственной. То же самое касалось и университета. А значит, не получилось у него во время получения образования завести такие связи, которые потом двигали бы успешно его карьеру, даже если бы он просто прохлаждался круглый день вместо того, чтобы заниматься выполнением своих прямых обязанностей.
Так что в такой ситуации только его усердие и могло помочь двигать его дальше вверх по ступенькам. А там, по мере роста значимости занимаемых им позиций, и политические связи неизбежно подтянутся. Вряд ли, конечно, такого масштаба, чтобы можно было замахнуться на что-то серьёзное, тоже ЦРУ со временем, к примеру, возглавить. Эта позиция скорее достанется кому-то, кто с самого детства крутился в нужных кругах. Но начальником среднего звена или помощником кого-то из высшего звена он вполне на излёте своей карьеры стать может.
Кивнув собственным мыслям, он вписал себя в список тех, кто отправится к японцам в этот день. Подумав, добавил туда также первого секретаря посольства – Майка Бонингема. С разведкой он никак не был связан, но парень сам по себе был хорошим. Пил бы еще поменьше, вообще бы цены ему бы не было…
На Ленинградский рынок меня отправили читать лекцию по космонавтике… Где логика, казалось бы? Но все же логика была. СССР сейчас заслуженно гордился своими достижениями в космонавтике, и каждый нормальный советский человек, независимо от места своей работы, тоже был горд за страну. Так что я был уверен, что лекцию мою примут очень даже хорошо, тем более не в первый же раз мне читать про космос…
Прибыть мне надлежало к профоргу, в административную часть рынка. Ловко лавируя между тележками, поднялся на второй этаж, и нашел его кабинет. Профоргом оказался огромный мужик метра два ростом, по телосложению явно бывший мясник. Руку, впрочем, мне пожал бережно, не пытаясь все пальцы переломать.
– Павел Тарасович, журналист, про космос? – спросил он меня явно на всякий случай.
– Он самый, – признался я.
– Коновалов Петр Борисович.
– Очень приятно.
