Румянцеву повезло – хоть и не утром в понедельник, а ближе к обеду, но к Комлину он все же попал. Понедельник непростой день для всякого руководства, но его все же приняли. Румянцев подозревал, что немалую роль в этом сыграло то, что Комлин знает, что он регулярно посещает Вавилова… Все же это сильно поднимает репутацию простого майора в глазах собственного начальства.
Вероятно, Комлин ожидал от него услышать что-то про Ивлева. И немало удивился, когда узнал, что речь идет о его собственном докладе. Внимательнейшим образом изучил доклад по ЧВК.
– Значит, еще раз уточню – тему такого доклада предложил сам Ивлев, но все разработки, как комитет может это использовать, сугубо ваши? – спросил он майора, дочитав.
– Совершенно верно, товарищ генерал – он принципиально отказался что-то такое делать. Лишь сказал, что у этой темы для нас есть огромный потенциал… Так что я сам, руководствуясь этим указанием, все это и разработал.
– А в чем причина, как считаете? Он что, таким образом, решил проверить ваш интеллектуальный потенциал?
– Думаю, что нет, товарищ генерал. Практически уверен, что, если я предложу ему вдруг посмотреть на мой доклад, он решительно откажется. Скорее всего, он просто опасается стать невыездным, подсказав нам конкретную схему, которую мы сможем использовать по этим ЧВК… – ответил майор.
– Да, можно его понять, потенциал тут действительно есть. И скорее всего, судя по его словам, он его тоже понимает. Но именно ли так, как у вас указано, мы знать не можем…
Румянцев молчал. Прямой вопрос Комлин ему не задавал, а лезть в размышления генерала было чревато. Это одна из первых вещей, которой нужно научиться для успешной карьеры в таких ведомствах, где существует строгая дисциплина и иерархия. Ляпнешь что-то невпопад, и огребешь проблем. Так что лучше молчи, если начальник не спрашивает, за умного сойдешь… Это прекрасно работает…
– Хорошо, майор, доклад интересный, оставляйте, буду над ним думать… – наконец, велел Комлин, что означало конец приема.
– Товарищ генерал, прошу вашего разрешения показать его также генералу Вавилову. Должен прибыть к нему сегодня после обеда, по поводу Ивлева. Поскольку этот доклад имеет некоторое отношение к Ивлеву и может помочь заместителю председателя составить свое впечатлении об особенностях личности Ивлева… Да и если я только упомяну этот случай, но не смогу показать доклад, генерал же его все равно потребует…
Немного подумав, Комлин дал разрешение.
Сразу после обеда Румянцев пришел в приемную к Вавилову. Приняли его примерно через полчаса. Практически не давая ему говорить, Вавилов выдал распоряжение о названиях докладов, что необходимо сделать Ивлеву до отъезда. Видимо, времени у него было немного. Понимая, что момент немного неудачный, Румянцев все же решился и поднял вопрос о том, что Ивлев сам поднял вопрос о ЧВК, а он на основание этой информации сделал доклад.
Дальше все развивалось практически по схеме разговора с Комлиным. Вавилов изыскал время на прочтение доклада и начал интересоваться мнением Румянцева о мотивации Ивлева поступить именно таким образом. Затем, как и Комлин, помолчал, пообещал изучить доклад внимательнее, и на этом аудиенция и завершилась.
– Дежавю какое-то, – пробормотал Румянцев, выйдя в коридор.
Но результатами своей задумки был доволен. Засветился перед двумя генералами, что не только курирует ценного агента, но и свое разумение имеет. А уж если решат что-то по этой теме ЧВК за рубежом делать, и его поставят за это ответственным… Это же вообще какие возможности перед ним откроются!
Так, нечего заранее радоваться. Теперь надо договариваться о встрече с Ивлевым…
***
Позвонил Румянцев, согласовали с ним встречу завтра утром на привычном месте около моего дома. Договаривались же, что я больше сам на Лубянку ездить не буду. Так что он подъедет, я быстро сяду в машину, а затем поедем кататься по Москве, скорее всего, что-то обсуждать… Вряд ли он стоять там будет прямо у дома, чтобы нас потенциальные американские шпионы рассмотреть как следует могли…
Вернулся к работе над докладами. Два доклада было уже готово, но надо сделать ещё минимум три, чтобы на весь срок моей кубинской поездки этими докладами могли в Верховном Совете отчитываться перед Межуевым. И ещё чтобы один лежал в запасе, чтобы я по приезде мог его взять и отнести в Верховный Совет.
А то нет ничего хуже, чем рассчитывать на то, что после приезда из длительной поездки ты как огурчик себя будешь чувствовать и быстро кучу дел переделаешь. На самом деле там всё может быть совсем иначе. Можешь больным приехать, можешь уставшим после тяжёлого перелёта, и тебе будет вовсе не до того, чтобы на должном уровне доклады для Политбюро клепать.
Так что лучше уж я сделаю всё необходимое с большим запасом, подстрахуюсь как следует, и всё будет в полном порядке. Запас вообще великое дело… Учитывая, сколько десятилетий у меня трудовой стаж, уж это-то правило я точно уже знаю, назубок его выучил…
Снова зазвонил телефон. Это уже Марк оказался.
